Арина стоит в коридоре между двумя дверями. Служебный выход налево — и она исчезнет в ночи, вернется к долгам и съемной квартире с тараканами. Главный вход направо — там Власов ждет у черного внедорожника, дымит сигаретой, не сомневается. Пальцы сжимают ремешок сумки. Она поворачивает направо. Он не улыбается, не удивляется. Он открывает дверь, не спрашивает. Машина тронулась, и он сказал: ты теперь моя. Без условий.

Власову тридцать три, за спиной — сеть ресторанов и бутиков, развод пять лет назад, бывшая жена Кристина, которая испарилась из публичной жизни так чисто, будто ее стерли. Он не улыбается рабски, не заискивает, не терпит «нет» — но отступает, когда Арина произносит его вслух. Он следит за ней по камерам, знает про кредиты и брата в больнице, про слезы в раздевалке. Ему нужна жена с советским воспитанием, но он выбрал официантку с долгами, потому что она плачет по-настоящему и кричит честно. Он берет, не спрашивая, и навязывает сделку, от которой невозможно уйти — потому что она сама села в машину.

Арина ищет Кристину, набирает номер частного детектива, пишет в директ ресторана Le Ciel. Власов знает обо всем до того, как она успевает нажать «отправить». Он говорит об этом спокойно, в машине, рукой под платьем, и отпускает ее в зал на прием — красивую, улыбающуюся, его. Она понимает, что он видит сквозь стены. И все равно шагает внутрь, держась за его руку, потому что брат в больнице, потому что за дверями — долги и смерть, потому что теперь она играет вслепую против того, кто знает карты заранее.