Мурат потерял свободу и себя самого. Отец вынудил его собственноручно подписать купчую — не только на чужую дочь, но и на себя. Теперь он сидит в чужом кабинете, считает кроваво‑красные пионы за окном и чувствует, как те скалятся, наблюдая за захлопнутой дверью. Дом, в котором он когда-то чувствовал себя комфортно, теперь затаился и ждёт представления. А в глотке — ком горечи, который не проглотить.

Мурат вырос у бабушки с дедом, воспитанный на шахматных партиях и уважении к старшим, даже если те тебя уничтожают. Он привык быть образцовым сыном, мечтать об одобрении, уметь контролировать эмоции. Но внутри него уже нет борьбы — одна ненависть. Он умеет натягивать приветливую улыбку, поднимать бокал за «выгодную сделку» и считать до десяти, пока кто-то держит его за загривок. Это его способ не сорваться и не упасть в пропасть, над которой склоняется.

Мурату приходится врать женщине, которая доверяет ему настолько, что прошлась бы по краю пропасти. Каждый взгляд в её глаза разрушает его чуть больше. Он чувствует между ними пропасть, знает, что их союз — неловкий, искусственный, что у них разные эпохи и не о чем говорить. Но отступить нельзя: родители на иждивении, бабушка отказалась помогать, и тяжесть легла на него. Он променял судьбу на любовь без любви — и теперь должен жить с этим.