Иван Соколов стоял в детском отделе магазина с двумя единорогами в руках и слушал чужой разговор по телефону. Женский голос, рвущийся из динамика соседнего ряда, принадлежал Марине — той самой, что ушла от него почти три года назад и тут же вышла замуж за сына губернатора. Теперь она выпрашивала у бывшего мужа алименты на дочь, а тот отмахивался, как от назойливой мухи. Иван хотел отвернуться, но ноги приросли к полу. Он слышал, как Марина умоляет о кукле в красном платье, о безопасных игрушках, о том, что причитается по закону. Иван не знал, что дочь у неё есть. Не знал, что ребёнку два с половиной года — ровно столько, сколько прошло с их расставания. Руки сами потянулись к телефону, когда она отключилась.

Марина жила с матерью и дочерью Аришей в той же квартире, куда Иван когда-то приходил за ней. Она рисовала обложки для книг под псевдонимом и скрывала от бывшего мужа, что их брак распался из-за его настоящих предпочтений. Иван узнал обо всём этом постепенно: из случайных фраз, из молчания, из детских рисунков. Ариша приняла его сразу, без вопросов, предложив стать папой вместо Деда Мороза. Марина же отталкивала — не из злобы, а из стыда за то, что скрывала беременность, за разрушенный брак, за гордость, которая не позволила вернуться.

Иван отменил заказанного Деда Мороза и сам надел костюм, потому что новый костюм не успел прийти. Он приехал с куклой в красном платье, со стихами, которые зубрил ночами, и с пониманием, что Марина может не открыть дверь. Дочь открыла сама. Ариша взяла его за руку и не отпустила — ни в тот вечер, ни после. Иван больше не собирался давать ей повод отпустить.