Надя решает, что лучше сама пойти к двери, чем дожидаться, пока Вадим выйдет с пистолетом. Она шагает по заснеженному крыльцу последней, с нарядными пакетами в руках, и поднимает глаза — вместо маминой улыбки на пороге стоит чужой мужчина в чёрной водолазке. Черноволосый, черноглазый, с пистолетом. И она узнаёт это лицо с новостных фотографий: Вадим Хазов, адвокат, младший брат сбежавшего авторитета. Он ведёт их внутрь, и Надя слышит, как за спиной щёлкает замок.

Наде — восемнадцать с половиной, она никогда не встречалась всерьёз и собирает знания о жизни по крупицам — подслушивая сестёр, перечитывая статьи в интернете. Она привыкла быть маленькой обузой, которая вечно хватается за старших. В кризисе эта привычка оборачивается странным даром: она замечает то, что пропускают взрослые — следы на снегу, чужую машину, дорожку из капель к закрытой двери гостиной. Но замечать и действовать — разные вещи. Ноги примерзают к полу, голос пропадает, а тело движется сквозь страх, пока разум ещё спорит с телом.

Надя пытается улизнуть и натыкается на мужчину с сигаретой — он ловит её, удерживает от падения, ведёт обратно к дому. Только в последнюю секунду она понимает: это не спаситель. Это Нил Хазов, старший брат, тот самый преступник, которого искали четыре года. Он прижимает её к стене, ладонью закрывает рот, и его пальцы пахнут табаком и орехом. В гостиной за дверью — раненый Лев, Вера под прицелом, Люба в кладовке. А Нил шепчет ей о том, что будет этой ночью, и ждёт, когда она перестанет дрожать.