Картрама лишилась покоя в собственной лавке. Сначала дознаватель магической канцелярии пришёл ночью, обвил её запястье браслетом с магической меткой и объявил: император повелел выдать всех ведьм замуж за магов, чтобы те родили детей с даром. Потом гробовщик, которому она всучила приворотное зелье, ворвался с предложением руки и сердца, а заодно и с запахом, от которого слезились глаза. А когда Картрама попыталась спихнуть навязчивого жениха на самого дознавателя, зелье сработало не так: гробовщик влюбился именно в мага. Теперь она заперта охранной сеткой до заката, когда придут за ней по-настоящему, а её единственное утешение — троильд, спрятанный в корзине, последний шанс на побег.

Картрама — ведьма почти со столетним стажем, выглядящая на двадцать пять, привыкшая к полной свободе и к тому, что её боятся и уважают. Она продаёт зелья, подмешивая клиентам пакости, верит только в расчёт и в собственную хитрость, а чудеса считает выдумкой для простаков. Но именно эта привычка всё контролировать и оборачивать в шутку мешает ей признать, что брачный капкан затянулся крепче любого заклинания. Она до сих пор уверена, что обыграет магов, как обыгрывала пекаря с гробовщиком, не замечая, что правила игры давно изменились.

Картрама рискует не просто свободой, но самим существованием, каким она его знает. Ведьмы не выходят замуж, не рожают, не подчиняются, и именно это делает их сильными. Если император заставит её родить ребёнка-мага, она превратится в инструмент, в няньку для чужой магической расы, в пленницу под видом жены. А троильд в тайнике — лишь металл, он не даст ответа, кто из магов следит за ней, чьи глаза видят сквозь маску льстеца, и успеет ли она исчезнуть, прежде чем собственная гордость подпишет ей приговор.