Илья Покровский стоит в переговорной с телефоном, на экране которого Варвара Арсентьевна изображает тигра под чужим телом. Он сам снял это видео, он сам стоял за спиной, он сам слышал, как она стонала — а теперь она сидит напротив, бледная от ярости, и он предлагает ей продолжить. Раз в неделю, два месяца, её кабинет или его. Без ресторанов, без цветов, без смайликов. Компенсация за компостирование, как он выражается. Месть, как она переводит. Он соглашается с любым названием, лишь бы она пришла в среду.

Илья — эйчар в холдинге Смеловского, человек, которого директор нанял крутить гайки, а подчинённые прозвали бесполым существом с длинными руками. Он привык быть козлом отпущения, привык, что Варвара Арсентьевна вспоминает его рост при каждом удобном случае, привык, что она надевает лягушачье кигуруми на переговоры и заставляет его краснеть. Он отлаживал систему, выдерживал её крестовый поход, молчал, когда она танцевала с ним медляк и шептала про бесправное орудие. А потом она перепутала его с другим в тёмной переговорной, и он промолчал.

Варвара возвращается домой в такси, рисует в блокноте пронзённое яблоко, кинжал, одуванчик и солнце. Её эго кровоточит, адреналин обострён, а тело предаёт воспоминаниями о том, как он двигался. Она решает сдаваться сложно, заставить извиняться, поуговаривать, потратить деньги на девайсы. Но он не приходит со сладостями, не пишет сообщений, не напоминает о среде. Она ждёт, злится, заглядывает к нему под благовидным предлогом — а он, не отрываясь от бумаг, говорит, чтобы она разделась.