Странно. Я настолько была погружена в свое горе, что в самом деле верила, будто у Анжелы
имелось место, куда меня везти. Что-то наподобие темницы для зарвавшихся выскочек.
Выглядываю в окно и понимаю, что мы едем по незнакомым улицам, застроенным многоэтажками.
Значит, водитель пока что просто вез меня в город, потому и молчал. А теперь ему нужна
конечная точка.
Называю адрес родителей. Куда еще податься неудачнице вроде меня? Семья хоть и удивляется,
увидев меня потрепанной и несчастной, однако вопросов не задает. Молча прохожу в комнату,
которую занимаю с сестрами и падаю в кровать. Младшие тут же принимаются скакать вокруг,
требовать внимания, игр, да и просто рассказывают обо всем на свете, причем одновременно
втроем. А я первый раз в жизни позволяю себе отмахнуться и не реагировать. Отворачиваюсь к
стенке, лежу.
– Так, отошли быстро от Насти, – прогоняет всех мама. Садится на кровать, гладит по голове.
– У тебя что-то случилось, дочь? – интересуется осторожно.
– Мне плохо, мам, – только и отвечаю глухо. На вопрос «чаю?» отрицательно машу головой.
Меня оставляют в покое. – Отдыхай, завтра будет лучше, вот увидишь, – ма целует меня куда-то
в затылок и уходит.
Хочется возразить, что не будет со мной уже ничего хорошего, но у меня нет сил. Я только и
могу лежать, уткнувшись носом в мокрую подушку рисовать безрадостные картины своей будущей
жизни. Той, в которой никогда не будет троих Хрусталевых, мужчин, забравших мое сердце. Я
даже прощаю Демида за то, что он тайно выплатил мой кредит, а мне ничего не сказал, оставив
в своем доме в качестве рабыни. Если бы раньше меня подобное возмутило до глубины души, то
сейчас видится чуть ли не манной небесной. Я бы все отдала, чтобы хотя бы просто работать на
него и иметь возможность видеться каждый день. На самом деле это так много!
Забываюсь тревожным сном под утро и просыпаюсь, когда вся семья начинает греметь посудой на
кухне и ссориться из-за ванной с туалетом. Я абсолютно разбита. Нет сил вставать, умываться
приводить себя в порядок. Да и кому это нужно? Уж точно не мне. Но спустя примерно час мама
заходит в комнату и выгоняет-таки из постели. Обещает облить холодной водой из ведра, если я
не встану.
Приходится слушаться, ибо она точно может. Многодетные матери слов на ветер не бросают.
После контрастного душа, который нисколько мне не помог, вяло ковыряюсь в каше. Аппетита
нет, как и понимания, зачем вообще мне что-то делать. Резкий дверной звонок не заставляет
даже вздрогнуть. А вот раздавшийся вслед за звуком открывшейся двери голос – еще как
заставляет.
– Мы к Насте, – непререкаемо.