— Ну что мне еще для тебя сделать? — она спросила с надрывом, просящей интонацией, — я всё-всё делала, как ты мне велел. Ты просил найти того, у которого память отшибло — я тебе нашла. Ты просил хлопотать, чтобы этого Ямазова включили в группу. Я этого добилась. Ты не представляешь, чего мне это стоило.
Она продолжила.
— И узнавала, и бегала, и с этим твоим Сержем встречалась. Боже, какой он страшный человек. Мамочки, кто бы знал, как я его боюсь…
Мужчина взял пепельницу, стряхнул в него пепел и прервал свое молчание.
— Пока ты со мной, тебя пальцем никто не тронет.
— Тебе меня не понять. Ты даже близко не представляешь, что значит быть девушкой, здесь среди этих… — она подбирала слово, — мужланов.
Она закрыла лицо руками.
— Я тебе сказал — не тронут тебя. Успокойся.
— А как, как мне быть спокойной? Когда он там. А я здесь. Он пишет мне письма, в них есть слова зачеркнутые цензурой, но прочитать возможно. Как там у вас это называется? Он пишет, что его постоянно прессуют. Он там не выдержит долго. Я знаю. Ну что мне еще для тебя сделать?
Она соскочила с кровати на пол, встала на колени и стала гладить его свободную от сигареты руку, которую взяла себе в обе ладони. На груди у него красовалась татуировка в виде серпа и молота с крыльями.
— Помоги ему, пожалуйста, я тебя прошу.
Он сделал последнюю глубокую затяжку и загасил окурок.
— Ладно. Есть у меня один, человечек. Поможет он твоему непутевому братцу.
— Ты поможешь? — ее глаза расширились и вспыхнули надеждой, она вскочила и приложила руки к груди, — Ты переведешь его в другую колонию?
— Ты что? Совсем тютю? Я тебе, что министр МВД или генеральный секретарь Брежнев? Как я тебе его переведу в другую колонию? Ты ему еще персональную амнистию запроси.
— Опять будешь держать меня на коротком поводке, опять я буду ждать твоих обещаний. Мы с ним все детство вместе росли, ни папки, ни мамки,ты же знаешь!
Из ее глаз полились крупные слезы.
— Успокойся ты, дура. Сказал помогу — значит, помогу. Мое слово — кремень. Если обещаю, то делаю. Не могу сделать, тогда не обещаю.
— Но как ты ему поможешь? — женщина быстро стирала ладонями слезы с лица. Она теперь смотрела недоверчиво, ожидая подвоха.
— В той зоне, где твой брательник чалиться, — он встал с кровати, — в общем там поезд ходит. Дважды в неделю, мимо зоны. Если он хлебалом щелкать не будет, передадут ему маляву.
Мужчина начал одеваться.
— Я поняла, малява — это в переводе на человеческий язык — записка. Что потом? — нетерпеливо спросила женщина.
Он остановил на ней тяжелый взгляд, помолчал пару секунд, потом раздраженно сделал ей замечание: