— Отвали, — буркнул приятель, отворачиваясь и накрываясь с головой.
— Гыня, вставай!
— Ща грымзло перехандокаю, — вяло пригрозил из-под одеяла приятель.
— Подъём, перехандокиватель. Дело есть!
— Да кто ж такой… — наконец откинул в сторону одеяло и сел на ложе приятель.
Всмотрелся в меня заспанными глазами:
— А-а-а… Хлуп… Эт ты… Не подождёт дело? Я-то только-только лёг…
— Извини, друже, — хмыкнул я, — уже разбудил. А позже, боюсь и времени не будет.
— Так чё за дело-то? — наконец спросил Гынек позёвывая.
Я специально притащил его в нижнюю корчму, и хоть приятель собирался нырнуть внутрь здания, усадил его на улице. Так, что пустующий сейчас столик для игры в кости был у нас поле зрения.
— Ты знаешь команду что играет в кости? — не ходя вокруг да около спросил я.
Но, прежде чем приятель ответил, появился служка. Гынека явно узнал, но вида не подал. Заказали кваса. До кофе тут наверно ещё пара веков, впрочем, как и до чая.
— Что значит «команду»? — удивился Гынек.
— Только не говори мне, что те, кто играет в кости это просто какие-то любители побросать кубики, — усмехнулся я.
— Хлуп, — с укоризной поглядел на меня Гынек, — опять-то ты непонятками разговариваешь. Может Пивчик-то тебя слишком сильно тогда приложил?
— Хорошо, — я вздохнул, — давай проще… Короче… Ты ведь знаешь, что вон там, — я показал взглядом, — играют в кости?
— Ну, играют, — пожал плечами приятель, — мне-то что? Я-то эт дело не люблю… Сколь не пробовал, не везёт…
Ну, ок, вздохнул про себя. Давай по-другому.
— Слушай. Я знаю, что у вас со Смилом… дела
Гынек на миг сделал страшные глаза, быстро огляделся.
— Ты-то чё?
— Да не бойся, не слышит нас никто. Утро, все работают… Только такие как мы, — я усмехнулся, — после ночной смены…
— Слыш, Хлуп… Я тя не понимаю…
Я отмахнулся.
— Короче, — я перешёл к главному, — скажи мне друже, будут проблемы, если я этих ребят хорошенько опущу?.. Ну, в смысле — выиграю у них много денег?
Несколько секунд приятель ошеломлённо взирал на меня, разве что не хлопал при этом глазами. А потом вдруг заржал!
Смеялся он долго, временами охая и хватаясь за живот. Нам успели принести квас, ржаных, видимо только что зажаренных гренок, а приятель всё смеялся и смеялся.
— Хлуп, ну ты-то и шутник! — наконец смог членораздельно выговорить Гынек, утирая слёзы. — Вот повеселил-то, так повеселил… Ты чё, всерьёз думаешь у них выиграть?
Пришлось ждать, пока пройдёт новый приступ смеха.
Я, тем временем, налил кваса в глиняный стакан, кинул в рот гренку, запил холодным, ядрёным напитком. Мне, кстати, такого не подавали.