Новый официант был гораздо расторопнее предыдущего. Теперь чай был разлит так, как надо. Граф осторожно пригубил напиток и поёжился, снова покосившись в сторону двери.
— Так что вы хотели? — тихо спросил он. Беленький подался вперёд, глядя тому в глаза. Важность момента заставила собеседника вернуть чашку на место. При этом от внимания Никодима Павловича не укрылась задрожавшая рука заговорщика.
— Он скоро будет здесь, — почти шёпотом ответил Беленький. — Время пришло.
Собеседник застыл, на лице появилось недоверчивое выражение, смешанное со страхом.
— Да-да, — покачал головой Беленький. — Тот момент, которого мы все ждали, вот-вот наступит. Мы должны действовать. Сейчас тиран занят Скверной, и у него, пока, нет никаких успехов. Скорее даже наоборот. Несколько городов уже потеряны, а он по-прежнему делает вид, что всё под контролем! Прекрасно!
— Вы думаете, это уместно сейчас? Я слышал, там большие потери, — засомневался граф.
Никодим Павлович сдвинул брови:
— Вы разочаровались в наших идеях?
— Нет-нет, что вы. Просто… Война, понимаете? Страна в беде. В такие моменты нельзя…
— Наоборот, граф. Лучшего момента и представить невозможно. Подарок судьбы! — Беленький снова коснулся напитка, а затем взял следующий кругляшок багета. — Потери действительно огромные. Попытка замолчать их только на руку. Завтра в Екатеринодаре начнётся вспышка эпидемии, которую тоже попытаются замять, но несколько известных людей обязательно обратят на это внимание.
Мужчина, сидящий напротив, тяжело вздохнул и опустил взгляд на свою чашку. Снаружи проехала снегоуборочная машина, находящийся за рулём человек в парадной униформе ловко управлял могучей техникой, расчищая дорогу. По тротуару прошла парочка стройных дев в пышных шубах.
— Людское терпение не безгранично, — продолжил Беленький, про себя облизнувшись и раздев обеих. — Социальный взрыв давно напрашивается. Мы должны лишь немножко его подтолкнуть. В нужных местах. Вы же помните, что мы от вас ждём?
Граф тоскливо кивнул и почти одними губами проговорил:
— Вывести из строя тепловые магистрали и поднять шум о несостоятельности жизненно важных коммуникаций. Упирать на то, что власти всё равно на горе людей. Требовать открытости, требовать немедленной реакции самого Государя.
— Необязательно было проговаривать, но здесь можно. Хорошо, — кивнул Беленький. — Приступайте к этому, как только доберётесь до дома. Важно сделать всё уже завтра. Ваши люди готовы?
— А что, если… Жандармерия? Если я буду слишком сильно возмущаться трагедии, они ведь схватят меня и посадят. Вы же знаете, как они поступают с недовольными. Даже с теми, кто действует по зову сердца.