Тетушка пожала плечами и с улыбкой проговорила:
— Вероника, ты красива. Девушкам с тобой сложно дружить, а мужчинам — тем более.
В ее голосе мне почудились нотки раздражения и… зависти. Внешне тетушка оставалась все такой же милой, но теперь я видела то, чего не замечала прежде: детали. Например, тщательно замаскированную брезгливость, проскальзывающую в движениях, когда тетушка поправляла свое невзрачное серое платье. Ее нежелание смотреть на меня дольше минуты, будто мой вид будил в ней нехорошие чувства.
— А у вас, тетушка много подруг?
— Я бы так не сказала, но…
«Вот это да!»
Я насторожилась. Саймон забрался на крышку стола и буквально уткнулся мордочкой в наполовину исписанный лист бумаги.
Что там, ну?
«Тетушка, этот невинный цветочек, настрочила грязную кляузу твоему папеньке! И знаешь, на кого? На свою же собственную горячо любимую сестру, которая по совместительству твоя мать.
Однако, Санта-Барбара!
«В общем, тетушка сдала свою сестрицу с потрохами. Здесь в красках расписано, как та встречается с красивым молодым мужчиной, за которым уехала на самую границу. И все это вместо того, чтобы помочь дочери с отбором! Тут еще мельком о том, как ты волнуешься, а тетушка, словно полководец, тебя муштрует».
Я мысленно присвистнула, а затем, сощурившись, взглянула на тетушку. Больше она не казалась мне несчастной жертвой обстоятельств. Неужели я думала, что мы с ней подружимся и будем воевать против маменьки?
«Ну, с маменькой ты в итоге пришла к консенсусу. Тебе больше не нужны союзники в этой битве. А вот тетушка ведет себя странно. Зачем наводить смуту в семье, которая тебя поит и кормит?»
От слов Саймона у меня тугим узлом скрутило живот. Снова вспомнилось позабытое за давностью лет чувства голода. Оно нахлынуло, словно прилив, и тут же ушло, оставив после себя лишь злость, основанную на страхе.
В памяти мелькнуло, как тетушка ненадолго покинула бал, почти сразу после того, как исчез маменькин альфонс.
И неожиданно все встало на свои места, как кусочки сложного пазла.
— Интерес секретаря Олдриджа к матери — это ваших рук дело?
Тетушка на мгновение замерла, явно ошеломленная моим напором. Впрочем, замешательство на ее лице быстро сменилось раздражением, которое она попыталась замаскировать под светской улыбкой.
— Что ты имеешь в виду, дорогая?
Я сжала и разжала кулаки. В груди медленно поднимала голову злость. Я всегда терпеть не могла лжецов. А тетушка, судя по всему, умела филигранно водить за нос.
— Вы заплатили этому мальчишке, секретарю лорда Олдриджа, чтобы он обратил внимание на маменьку, верно? Прежде он не связывался с замужними дамами, но для маменьки сделал исключение.