Спустилась до Геры и Ядика, поскреблась в двери. Там раздался грохот, потом сдавленные ругательства, и спустя некоторое время передо мной предстал сам Ядомир Серебряный — в элегантной рубашке, жилете и простыне, обмотанной вокруг бедер. С ногами, разумеется.
— А, это ты, — пробормотал он. — А где Зуб?
— Примеряет мои панталоны, — хихикнула я. — Что будем делать?
Ядик посмотрел на меня, прищурился…
— Так, Ален. На тебя вся надежда. Ты сейчас берешь все деньги, какие есть, и бегом в магазин готового платья для иных рас. Тут недалеко, на углу Садовой и Болотного переулка. И скупаешь там всю обувь, все мужское белье и все штаны, ясно?
— Зачем все? — удивилась я. — Давай я примерно твой размер прикину.
— Ты не поняла. Пока утро. Все наги в охренении и растерянности. Но через час цены на шмотки взлетят раз этак в сто. А все, шмоток больше нет. Только у нас. Постояльцам гостиницы нужно будет куда-то выходить, поварам готовить, булочнику открывать свою пекарню. Ясно?
— Ты торгаш. Как Гера.
— Да. Мама бы мной гордилась, — ухмыльнулся Ядик. — Ну? Ты все еще здесь?
Я вздохнула, повертела на пальце то самое колечко, вспомнила пин-код от него и побежала на улицу. Глупый, глупый Ядик. Он забыл, что ноги выросли не только у мужчин. Надо скупать все, и юбки тоже, и женские туфли, и белье, конечно же, тоже.
Магазин я знала, я там не далее как вчера покупала юбку и блузку. Между прочим, не в пол, а до середины лодыжки, а еще с накладными карманами. Место это я запомнила, мне очень понравился выбор. А еще там продавщица была из берегинь, с нежно-салатовыми волосами и ногами, разумеется.
На улице я увидела пару человек, босых, укутанных в покрывало с головой. Судя по шляпкам с вуалью, скрывающим лицо — все же дам. Хотя кто их знает. Замаскировались отлично. Юркнула в магазин первой, захлопнула дверь, перевернула табличку на «закрыто» и поглядела в глаза изумленной продавщице. Выдохнула:
— Я покупаю все. Всю обувь, все трусы, панталоны и кальсоны. Чулки, носки, брюки, юбки, совсем все.
Девушка поглядела на мою юбку, потом на розовые волосы, потом выглянула в окно, где уже собиралась толпа анонимов, и решительно кивнула.
— Это ты все устроила? — спросила, споро выгружая из-под прилавков пакеты и коробки.
— В смысле?
— Ну, ты проклятие сняла? Ты ведь Алена, про которую все газеты писали? Берегиня, хранительница Жемчужины истинной любви?
— Я…
— А как ты это сделала? Магия, да?
— Ну… — я на мгновение задумалась. — Магия. Магия любви. Мы с Зубославом друг друга полюбили и вот… проклятье снято.
— Это так романтично!