— Кх-х-х-а-а-а! — выдохнула девушка, открыла глаза и забилась в рвотных спазмах. — Х-х-х-а-а-а!
— Живучая, — недовольно произнесла сварливая русалка и тряхнула гривой зеленых волос. — Вот же! Экая досада!
— Это не она живучая, — холодно произнес ее повелитель, пристроившийся неподалеку от нас на бревнышке. — Это ты, задрыга, нерасторопная. Даже утопить человечицу тебе поручить нельзя. Вот до чего же пустое ты создание, Лариска, до чего бесполезное. Надо тебя кому-нибудь из соседей в зернь проиграть, что ли? Я помучался, теперь они пусть пострадают.
— Ф-ф-фой, — выдохнула девушка, которую я так и не выпустил из рук. — Ох!
— Все-все, — я погладил ее по голове. — Обошлось. Ты на суше, и ты жива.
— Одежду дай, — сорванным голосом попросила Виктория, вытерла ладонью рот, а после, косо глянув на меня, прикрыла руками обнаженную грудь. Да-да, купалась она почти в чем мать родила. — И не смотри на меня.
— Почему нет? — удивился Карпыч и по-молодецки крякнул. — Девка ты молодая да ладная, есть на что поглядеть. Ну так и ты пользуйся, пока такая возможность есть. А то лет через десять-пятнадцать, может, сама рада будешь мужику чего показать, только оно никому уже и не понадобится.
— Он кто? — уставилась на меня девушка, из взгляда которой постепенно исчезали недавние страх и боль. — А?
— Это Карпыч, — пояснил я, протягивая ей поднятый с песка сарафан. — Владыка данной реки и повелитель вон тех водоплавающих девиц, которые тебя только что на тот свет не определили.
— Девки мой приказ выполняли, — любезно пояснил Вике водяник. — Очень захотелось мне тебя в свою свиту забрать, красавица. Исконно в ней должны присутствовать только те, кто сам с жизнью простился, в мои воды уйдя. Доброй волей, так сказать. Но твой случай особый, здесь от традиций и даже Покона чутка отойти в сторонку можно, тем более что ты сама нарушила все уклады вежества, которые только можно. По незнанию, вестимо, только мне до того какая печаль? Нарушила же. Ну и еще один резон у меня имелся, личный. Только вот не получилось ничего. Жаль.
— Не разделяю ваше недовольство. — Натянув на себя одежду, Вика явно стала чувствовать себя чуть увереннее, правда, на ногах все равно стояла не очень твердо. — Но рада, что настолько понравилась вам, что вы решили меня убить.
— Не убить, дуреха, — поправил ее Карпыч мягко. — Забрать. Это разные понятия. Совсем разные.
— Не вижу разницы. Так и так жизнь закончится, как способ ее потери ни назови.
— А она нужна тебе, такая жизнь? Понимаешь, о чем я? — глаза Карпыча, до того обычные, налились нехорошей зеленью. — Много ты от нее радости сейчас берешь? А? Здесь хоть все настоящее будет. Сама себе хозяйкой стала бы.