Нифонтов встал из-за стола, достал из штанов миниатюрный фонарик и направился туда, где находилась калитка, Родька устремился за ним, чтобы проверить, закроет ли он ее как должно. Имелся у него такой пунктик, за которым, уверен, стоит какая-то давняя история.
— Надо бы для логического завершения этой сцены что-то сказать ему вслед, а нечего. Его теперь учить — только портить, — пробормотал Пал Палыч. — Вот ведь!
— А Вика где? — спросил я у него, устраиваясь за столом.
— В доме, — ответил мне оперативник. — Она не любительница застолий.
— Ну да, — кивнул я. — Заметил. Хотя все равно это не очень правильно, могла бы с нами и посидеть.
— Так сходи позови, — лукаво посоветовал мне Михеев. — В чем же дело?
Сходи. Умный какой. Вот сам возьми и сходи.
В этот момент, скрипнув входной дверью, из дома появился Антип, державший в лапах широкую деревянную тарелку с наваленной на нее грудой пышущих жаром пузатых пирожков.
— Во, напек, — подходя к нам, гордо сказал он. — Утрешние все подъели, я, стало быть, еще сготовил.
— А что гостья наша? — уточнил у него я. — Спать легла? Просто если нет, так, может, ты ей предложишь сюда прийти, с нами посидеть?
Надо заметить, что Антипу Виктория очень понравилась. Нет, даже не так. Он, несмотря на всю свою всегдашнюю независимость, как-то сразу проникся к ней большим уважением, как видно заметив в строгой девушке нечто особенное. Что именно — не знаю, но непременно его расспрошу на эту тему позднее, поскольку сейчас домовику не до того. Просто давно гостей в доме не водилось, он все силы сейчас клал на то, чтобы не ударить в грязь лицом. Для хорошего домового довольство гостей есть дело личного престижа. Тем более если те его хозяину друзьями приходятся.
— Так нет ее там, — прикладывая лапу к самовару, ответил Антип. — Эхма, остыл. Надо бы подкочегарить маленько.
— Как нет? — озадачился я и переглянулся с Пал Палычем. — А где же она тогда? Не в бане же?
— Она баню не любит, — мотнул головой оперативник. — Сам же вчера слышал.
— Вы о ком? — спросил у нас вернувшийся за стол Родька и тут же стянул с тарелки самый большой пирожок.
— Ты не знаешь, куда наша спутница делась? — поинтересовался у него чуть напрягшийся Михеев. — А?
— Так она купаться пошла, минут двадцать как. Я как раз в дом за сахарком забегал, а она мне навстречу, — перебрасывая печево с лапы на лапу, чтобы оно остыло, пояснил мой слуга. — Полотенец через плечо перебросила, спросила, какая тропинка к речке ведет, и пошла. Я ей говорю, вода-то еще холодная, май на дворе, а она только эдак улыбнулась, и все.