— Но я ведь ничего ему не рассказала, — возразила блондинка.
— Потому что он с тобой вообще не разговаривает, — усмехнулся Джонни. — Ты ему не нравишься.
Внизу прогремел выстрел. Джонни замер, прислушиваясь. Когда тишину прорезала пулеметная очередь, он стиснул зубы.
— Как не вовремя, — покачал он головой.
Сняв серебряное кольцо с алой вставкой яшмы, он надел его на палец Бальтазара.
— Однажды я уже надевал кольцо другому человеку, — признался он.
— Ты был женат?
— Да. Всего лишь день. Я выпил ее досуха во время брачной ночи. Наверное, я любил ее, — задумчиво сказал Джонни, размещая в грудной клетке Бальтазара черную шишку и кладя наверх несколько ребер. — Потому что пустота, которая осталась вместо моей души, необъятна… И такой вкусной крови я больше не пробовал.
Он подтянул шкуру выше, словно укрыв черное тело одеялом, выпростал руку с кольцом наверх.
— Вот так, — пробормотал он, подтыкая края шкуры в гроб, словно беспокоясь, чтобы Бальтазар не замерз.
— А рука? — спросила Лесси. — Правой руки не хватает.
— Думаешь, я не в курсе? — ровно спросил Джонни. — Иди в коридор. И если объявятся незваные гости — убей их всех.
Пулеметная очередь прервалась, словно захлебнувшись, затрещала снова, раздался выстрел — и наступила тишина.
— Кто в здравом уме мог прийти в башню вампиров?
— Никто, — ответил он. — Но от любви сходят с ума. Иди уже.
Лесси послушно вышла, шторки качнулись за ней, и пластиковые бусины застучали друг о друга с сухим треском. Джонни зубами надорвал уголок медицинского пакета и влил кровь в распахнутый рот Бальтазара. Густая жидкость заструилась по клыкам, потекла по костям, собираясь лужицей под черепом.
Из коридора донесся шум, удары, сдавленный хрип.
— Кто это был? — спросил он, выдавливая следующий пакет с кровью в гроб, когда шторки снова качнулись и застучали, как зубы на морозе. — Медведь?
Он бросил пустую упаковку на пол, посмотрел на Бальтазара, лежащего в каменном гробу словно в кровавой ванне.
— Ага, — подтвердил Брун, вытирая рукавом располосованную щеку, и Джонни обернулся. — Гляди-ка, ты удивлен. Значит, все же можешь что-то испытывать.
Он швырнул горсть японских звездочек, целясь в Джонни, но все они отскочили от черной стены, матовой, как бумага, а вампир оказался по другую сторону гроба.
— Знаешь, я даже симпатизирую тебе, медведь, — признался Джонни. — Такое тупое упорство… Это подкупает. Но ты ошибся этажом. Твоя девушка выше. С альфой. Если поспешишь, то, может, успеешь выбить бокал с кровью из ее прекрасных рук.
Брун побледнел и засунул руку в мешок на поясе. Звездочки со свистом разрезали воздух и, отскочив от стены, брякнулись на пол.