— Хорошо, Елизавета Алексеевна. В столь светлый праздник я бы хотела, чтобы у вас тоже были приятные воспоминания.
И они вместе отправились к крипте. Путешествие было недолгим, однако же уже на подходе фрау резко остановила девочку, подав знак гвардейцам тоже замереть. Её чуткий, полузвериный магический слух уловил разговор на иностранном языке — причём этот язык фрау не хотела бы услышать вновь в своей жизни. Уж очень много неприятных воспоминаний было связано с ним.
«Вот тебе и тихое спокойное место», — подумалось ей. Однако же спустя несколько секунд фрау услышала то, что заставило её принять довольно непростой в её жизни выбор. Неизвестные индусы прямо здесь и сейчас собирались убить кого-то, выполняя волю своего раджи. А уж когда в разговоре мелькнула фраза: «Он слишком светел для нас и слишком тёмен для местных» — почему-то фрау Листен сразу поняла, о ком шла речь.
Обернувшись к принцессе, она дала знак гвардейцам и тихо произнесла:
— Мурка ведь с тобой?
Принцесса кивнула, и из-под пышных кринолинов юбки тут же появилась пушистая белоснежная головка котёнка-химеры.
— Мауриция, слушай меня внимательно. Меняй форму и забирай принцессу. Вы под охраной возвращайтесь во дворец.
Химера смотрела на фрау Листен разумным взглядом, выражающим тревогу. Ей даже почудилось, что кошка задаёт вопрос: «Нужна ли помощь?» Фрау Листен даже удивилась, откуда у неё в голове могли возникнуть подобные мысли. «Чтобы химера вдруг попыталась заговорить? Глупости!» Однако же для собственного успокоения она тихо сообщила:
— Здесь я справлюсь сама.
На удивление, химера её поняла. Быстро сменив форму на боевую, она прилегла, чтобы принцесса забралась на неё, а следом фрау отправила и десяток гвардейцев, приказав:
— Ждать меня в покоях принцессы. Не спускать с неё глаз.
Елизавета Алексеевна попыталась было воспротивиться, но фрау строго возразила:
— Лиза, если ты не будешь слушаться меня, твоего защитника сейчас порежут на кусочки. Поэтому будь хорошей девочкой и позволь мне спасти его.
Что удивительно, всегда капризная и своенравная принцесса в этот раз послушалась безоговорочно. Вцепившись ладошками в шерсть Мауриции, она склонилась к шее химеры и умчалась в темноту.
Сама же фрау отцепила юбки одним движением, оставшись в корсете, нательной рубашке и чулках, и сменила ипостась.
«Два против одного — так себе расклад», — причём я не обманывался, что принцесса может быть слабым соперником. Вот уж точно нет, судя по клубящейся вокруг неё ауре. А вот аура дядюшки была весьма и весьма странной. Я бы сказал, что она чем-то напоминала ауру не то оборотня, как у господина Резвана, не то ещё кого-то. И даже больше скажу, что сама по себе его аура была блёклой, кроме одного предмета.