Лично я не понимала, зачем этому колобку на ножках, в теле которого я сейчас нахожусь, еще и кружавчики на платье. Она б еще оборочки захотела! А то своего объема не хватает! (Для ничего не смыслящих в изящном деле пошива одежды: оборочки и кружавчики визуально увеличивают объем. Идеально подходят худым для того, чтобы скрыть то, чего нет, например, грудь.)
— Не помню. Совсем ничего не помню. Лучше вместо извинений расскажи мне о нашей семье. А то мама все время спрашивает: не вспомнила ли я кого как зовут. А когда говорю, что нет, плачет.
Вальд тяжко вздохнул и принялся объяснять:
— Ну, наш отец, лер Борзов. Ты сегодня уже его видела, состоит в торговой гильдии. Он купец третей руки. Я тоже, как он. Потому как старший сын и наследник. Затем идет Переслав — наш средний брат. Отец определил его по служилой стезе. Отправил на обучение по письму и каллиграфии. Но у Слава с этим как-то не сложилось. Еще читать и писать он худо-бедно научился, а вот оформлять государственные и деловые бумаги уже никак. И быть бы ему за это битому, но тут паршивцу несказанно повезло. Открылся у него магический дар. Это у нашего деда по материнской линии есть он. Дед тут уж обрадовался, ну куда там! Братец сразу захотел стать боевым магом. Вот в школу на магическое с боевым уклоном пошел.
— А дед у нас какое отделение закончил?
— Артефакторики и рун. Хорошо хоть дед на него не рассердился. Только сказал, что пусть учится. Но если на боевом у него не сложится, то пусть Слав к нему в ученики идет.
— А когда магический дар открывается?
— Да лет в 14 — 15. Но тебе то зачем? — удивился Вальд
— А что — у девочек его не бывает?
— Да бывает, конечно, только на мага учиться долго и сложно. Сложнее даже, чем на писаря, как отец для Слава хотел. Так что, если наш средненький даже писаря не потянул, хороший маг из него вряд ли получится. Так что магами далеко не все мальчики становятся, куда уж тут девочкам. К тому же все девочки в 16 — 17 лет замуж выходят, какая уж тут учеба.
‘Вот это я попала! В 16 лет замуж! В 25 выводок детей. В 32 — старуха с внуками! Вот они, местные женские перспективы.
— А мальчики когда женятся?
— Ну, мальчики… Это когда обучение все пройдут. Да на ноги крепко встанут. Лет так после 25. А то и позже.
Спрашивать почему девочкам так нельзя, я не стала. И так понятно, что об эмансипации тут знать ничего не знают, а о правах женщин никогда ничего не слышали. Тут главное, такой источник информации не спугнуть своими заковыристыми вопросами. Пусть и отвечает он мне, поскольку себя виноватым чувствует. Еще не известно на сколько долго его чувства вины хватит.