Я сидела за столом в гостиной и усердно переписывала выданные мне наставниками свитки с заклинаниями в свою магическую книгу. Макар, как обычно, тихонько звенел посудой на кухне. Где-то в доме шуршали множеством ножек пуховки. А больше в доме деда никого и не было.
Дед, как обычно, был занят. Либо в Башне Магов на телепортации, либо частными заказами, либо у нас на предприятии.
Мальчишки разбежались по друзьям-приятелям. Данила, закончив свое обучение у деда, обзавелся съемной квартирой в столице и постоянной работой на нашей фабрике по изготовлению полетных артефактов. И теперь только иногда заглядывал по делу или специальному приглашению.
Петра, Милослава и Глафира негласно соревновались по созданию уюта, каждая в своем доме. И поэтому, как только одна приобретала что-то новое, двум другим это становилось срочно нужным. Каждая хотела такое же, только красивее. Постоянными арбитрами, разумеется, выступали Матушка, лера Тополева и лера Ирг. Отчего все вышеперечисленные леры постоянно ходили друг к другу в гости.
Марика и Злата крепко сдружились на почве поиска себе в мужья боевого мага. Временами к ним присоединялась и Клариса. Но последнее время ей было жутко некогда. Все началось еще с ее поездки в Степь и дегустации там мало знакомых или вовсе незнакомых блюд. Сим интересным занятием она продолжила заниматься и по переезду в Звонницу. С той лишь разницей, что планомерно посещала все попадающиеся ей едальни, устраивая среди них свой персональный рейтинг.
Это продолжалось ровно до того дня, пока она основательно не познакомилась с моим другом Рихардом, и который, вдруг, не загорелся желанием записать в Летописи, со слов Кларисы, этот самый рейтинг. В результате, теперь у них все приемы пищи были расписаны на несколько дней вперед. Правда, в разных концах города, но зато совершенно бесплатно. И ходят они туда всегда парочкой.
Но если же кто-то делал предположение о том, что они и в самом деле пара, молодые люди хором возражали, говоря, что интересное дело — это одно, а семейная жизнь — совсем другое. Мне же по большому секрету подруга сказала, что этого непробиваемого зануду в первый же день совместной жизни прибьет за надоедливость. А Рихард, по точно такому же секрету, заявил, что даже на повышенную ставку для столичного писаря, будет не в состоянии прокормить эту прожорливую утробу.
* * *
Но мое спокойное занятие неожиданно прервалось, когда внезапно отворилась входная дверь, и на пороге появился хмурый Слав. Его рука была снова перемотана носовым платком, сквозь который уже пробивались капли крови.