Ей так хотелось провести побольше времени здесь. Но жизнь утекала из двухсотлетней женщины слишком быстро вне атмосферы Радуги, даже пилюли не могли остановить этот процесс, лишь замедляли его. А ведь столько ещё предстояло познать и возможно понять почему этот мир ей напоминает их прародительский.
Возможно, когда — нибудь она сумеет понять почему…
Женщина помнила, как ещё маленькой девочкой смотрела в радужное небо и ждала отца. А мать молчала, порой лгала дочери, говоря, что он вернётся. А он уже не был её отцом. Перестал им быть, когда начались те непонятные взрывы, бесконечный гул в небе, слепящие вспышки и паника. Тогда началась война между мужчинами и женщинами за выживание. А всё потому, что одни жаждали жить на планете, а другие просто не могли.
Глава науки прибыла на Луну ненадолго. Для неё уже собрали аборигенов для исследований, за которые необходимо было взяться в экстренном порядке.
Макс сидел на лавке в коридоре, с холодеющей грудью, будто его собирается принимать стоматолог.
Немногим ранее, когда его привели в отдельную комнатку велели сразу же раздеться. Забрали скафандр и закрыли за собой пластиковую дверь. Землянин освоился быстро, вычислив где душ и отыскав чистую серую одежду, смахивающую больше на балахонную форму больного в госпитале. Он поел из синтезатора, у которого было не более десятка функций и завалился спать без задних ног.
Когда его подняли, он чувствовал себя отдохнувшим. Волнение нахлынуло от спешки и суеты полицейских, что заявились его куда — то опять вести. Но по — настоящему он струхнул, когда эти полицейские передали его дамам в белых халатах, напоминающих врачебные. Все девицы были явно инопланетянками, судя по фиолетовому цвету глаз, но слишком скромными, без надменного вида. Обычные, примерно одинаково невысокого роста красотки, которые даже не могли посмотреть прямо в глаза. Они просто взяли Макса в оборот, приглашающим жестом указали путь и пошли следом. По пути встречались ещё молоденькие врачихи, суетливо таскающие какие — то чересчур страшные банки с трубками.
И вот он сидит в какой — то лаборатории с тремя такими же как он бедолагами. Все хлопают глазами и смотрят друг на друга испуганно и удручённо. Когда Макса сюда привели их сидело четверо. А потом одного пригласили вовнутрь. Он шёл, как на расстрел или пытку, чернеющий взгляд парня, что окинул всех сидящих, был прощальным что ли.
Дверь въехала в стену, сердце землянина забилось, как бешеное. Минут тридцать возились с четвертым. Это хороший знак, мучают не долго.
— Лукас, — произнесла тоненьким сладеньким голоском высунувшаяся девочка с фиолетовыми глазами. — Проходи.