— Да всё ты права, — отмахнулась Лена, понимая, что взболтнула лишнего. — Как мафен? Вкусно?
— Ничего так, попробуй. Что — что, а с едой у аборигенов проблем никогда не возникало.
— Давай теперь к делу, Сара, — посерьезнела охотница.
Сто третья замешкалась, но, поймав прямой взгляд карих глаз, попыталась собрать мысли в кучу и выдать просьбу, чтобы Лена не заметила подтекста. Что было сделать сложнее после вводного разговора.
— Хочу дать наводку, но не официально, без протокола, — произнесла Сара шёпотом.
— Насколько это важно для тебя? И какие сроки? — Уточнила заинтригованная Лена.
— Я ведь могу тебе доверять? — Девушка буквально впилась зелеными глазищами в охотницу.
Лена сделала короткий кивок, не отрывая своих глаз от её и приоткрыв пухлые губы. «В гляделки» проиграла Сара, отведя свой взгляд. И продолжила излагать задуманное:
— Я дам информацию на одного… одного аборигена. Когда будет ближайшая переправа на орбитальную станцию?
— Через тридцать семь часов, — ответила Охотница. — Ты хочешь, чтобы я занялась этим лично?
Сара кивнула.
— Хорошо, — легко согласилась Сто шестьдесят девятая и, приняв листок бумаги с написанным адресом, поняла, насколько важно для Сто третьей сохранить всё в тайне.
— Я расплачусь, — брякнула Сара, давая понять, что больше не о чем говорить.
Охотница поднялась из — за стола и с легкой улыбкой посмотрела на воина, которого считала лучшим на этой планете.
— Ты бы хотела, чтобы я присмотрела за ним? — Выдала Лена.
Сара кивнула и опустила глаза к черной поверхности недопитого кофе. Охотница ушла, не попрощавшись. А Сто третья ещё около часа сидела в раздумьях. Никогда она так не доверяла другому агенту. Что если Сто шестьдесят девятая сдаст её Главе разведки? Её сошлют к черному Квазару назад с позором! О чём она вообще думала, перекладывая свои проблемы на охотницу такого ранга⁈ Вот же дура…
Глава 3. Предложение, от которого невозможно отказаться
Женщины умнее мужчин.
Вы когда-нибудь слышали о женщине,
которая бы потеряла голову только от того,
что у мужчины красивые ноги?
Фаина Раневская
Рабочий день пролетел быстро, и теперь Макс был предоставлен сам себе. В будничной рутине он бы уже спешил домой или на свидание к очередной пассии. Но не в этот вечер. Сейчас он шёл по тротуару вдоль Пятницкого шоссе и смотрел в небо, на котором уже проклёвывались первые звездочки.
Он чувствовал, что мир замер в преддверье чего — то очень важного, колоссального и необратимого. И это волновало его. Как и ощущение того, что вокруг происходит глобальный, наглый до невозможности, грязный заговор против мужчин!