Кондуктор помогла Армин выйти, придержала расхлябанную дверь автобуса.
— Просыпайся, котенок. Ты разве не хочешь попробовать, что тебе мамочка приготовила?
— А что мне приготовила, а, мамулька? – запах застарелого перегара оповестил Армин о появлении соседа по коммуналке.
— Иди в комнату и закрой дверь, — женщина подтолкнула сына, и тот спокойно, уверенно, не обращая внимания на пьяного, ушел.
— Сколько раз, — Армин ловко перехватила руку пьяницы, вывернула и вжала мужчину в стену, — я буду просить тебя оставить нас в покое?
— Да че ты, че ты? Я мужик видный, при работе, — быстро выталкивал он слова,- водочку пью так не часто. И ты одна. Че б и нет-то? Я не обижу, всегда обласканная ходить будешь.
— Зойку свою ласкай, — рыкнула изгнанница и отпустила пьяницу, брезгливо встряхивая руками.
— А я ласкаю, — протянул он, — меня на всех хватит. Магазин твой закроют скоро, на что жить будешь? Уборщица сраная, а гонору как у королевны.
Армин вздрогнула. Пьянчуга попал в больное место. Единственная возможность заработать хоть какие-то деньги и при этом успевать отводить и забирать ребенка из садика висела на волоске. Магазин вот-вот должны были закрыть. Куда идти работать, ди-Ларрон не представляла.
Комната, в которой изгнанница жила вместе с сыном, была светлой и очень уютной. Бежевая мебель — пока Армин не родила, она все время проводила, работая с деревом. Снимала лак, шкурила, выжигала узоры. Присматривала днем у помоек вынесенные предметы мебели и ночью с помощью левитации утаскивала к себе. Разбирала, перебирала, понимая, что ни на что лучшее ей рассчитывать не придется. Спасибо канцлеру, ей хотя бы документы сделали.
На полу яркими красками был нарисован ковер. Причудливые цветы мешались с редкими травами, все, что Армин помнила о своем мире, она отразила в этой комнате. На голых стенах высились деревья, кустарники. Только несколько участков стены были белыми — там рисовал свои незамысловатые каракули Рой.
В комнате была постель матери, кроватка ребенка, стол, два стула и посудный шкаф. Старый холодильник, оставленный хозяйкой комнаты, привычно дребезжал.
— Мам?
— Все хорошо, малыш, — Армин подошла к столу, сняла крышку с блюда и прикусила губу. На тарелке остались только крошки. Тортик, который она приготовила из остатков муки и яиц, загадочным образом исчез. Ну как — тортик, блины, промазанные сметаной с сахаром и уложенные друг на друга.
— Я поставлю чайник, да, мам? Будем кушать?
— Сейчас, котенок, погоди секунду, — Армин предельно осторожно опустила пластмассовую крышку на место и вышла из комнаты.