Первым дар речи обрёл князь Голицын.
— Да как ты смеешь… — начал он, побагровев от гнева.
Но его прервал мой отец.
— Молчать, Голицын.
Дмитрий Воронцов смотрел на меня. Не на сына. Не на пешку. Он смотрел на… соперника. Или на новый, непонятный ему инструмент. В его глазах впервые за всё время я увидел не холодный расчёт, а… интерес. Хищный, опасный, но интерес.
— Доступ к Высшей магии? — переспросил он тихо. — Ты понимаешь, о чём просишь? Это может тебя убить.
— Прозябание в этой клетке убьёт меня быстрее, — парировал я.
Он молчал ещё несколько долгих секунд. А потом медленно, очень медленно, кивнул.
— Хорошо, — сказал он. И это слово прозвучало как приговор и как обещание одновременно. — Ты получишь то, что просишь. И доступ. И свободу передвижения по Академии. Но с одним условием.
Он посмотрел на меня, потом на Анастасию.
— Вы оба. Вместе. Займётесь расследованием дела «Химер». Официально. С полномочиями от Совета. Это будет ваша первая совместная задача. Докажите, что вы чего-то стоите. Или погибните, пытаясь.
Он бросил нас в самое пекло. Вместе.
Студенты расследуют дело «Химер»⁈ В голове не укладывается. Мысль была абсурдной. Он не просто дал мне то, что я просил. Он дал мне верёвку и предложил самому сделать из неё либо лестницу наверх, либо петлю для своей шеи.
Но внешне я оставался спокоен. Я посмотрел на своего отца, затем на весь Совет.
— Благодарю, — сказал я просто и отчётливо.
И поклонился. Не как слуга. А как равный, принимающий условия сделки.
Я ещё раз обвёл взглядом все лица.
Лицо ректора, непроницаемое, но в глубине его глаз я видел тень… одобрения.
Лицо князя Голицына, искажённое от ярости и бессилия.
Лицо князя Полонского, суровое и задумчивое.
Лицо моего отца, холодное, расчётливое, но теперь с ноткой хищного интереса.
И лицо Анастасии. Она стояла рядом, и я всё ещё держал её руку. Она не смотрела ни на кого. Она смотрела прямо перед собой, но я чувствовал, как напряжены её пальцы. Она тоже приняла вызов.
— Заседание окончено, — произнёс ректор, нарушая тишину. — Детали полномочий будут переданы вам позже.
Члены Совета начали расходиться, растворяясь в портале, который так и оставался открытым. Последним ушёл мой отец. Он не сказал мне больше ни слова. Просто бросил последний, долгий взгляд и исчез.
Мы остались впятером в огромной, гулкой гостиной. Я, Анастасия, Лина, Дамиан и ректор Разумовский.
Портал за спиной ректора закрылся.
— Ну что ж, княжич Воронцов, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, почти незаметная усмешка. — Поздравляю. Вы получили то, что хотели. И даже больше.