И тогда я вскрикнула, машинально сжав его руку.
Нет . Только это я могла думать, чувствовать, внутренне кричать, уставившись на человека, которого так безнадежно любила.
— Меня, — прошептал он, а его ониксовую радужку с золотыми пылинками обрамляло слабое, почти незаметное красное свечение. — Ты должна бояться меня .
Мы перепробовали все известные нам методы, как вы и просили. Лекарства нет. Только контроль.
Депеша подполковника Нолона Колберси генералу Лилит Сорренгейл
Ксейден
Каждая нота ужаса в мысленной песне Сгаэль играла у меня на спине, когда я завис в нескольких футах над полем боя, — мышцы оцепенели, сила бесполезно металась внутри меня. Даже если он отпустил бы меня, я сомневался, что мне хватило бы сил на магию. Он изнурил меня просто, сука, играючи .
Я не мог и надеяться с ним тягаться. Никто из нас.
Каждый нерв в теле вопил от испепеляющей боли, перегрев от магии сжигал меня заживо. Но хуже боли было поражение.
— Неприятно, да? Выгорание? — Мудрец в голубом балахоне, потемневшем внизу от тающего снега, медленно кружил вокруг, в паре футов от пропасти, которую мне когда-то пришлось пересечь по парапету, чтобы доказать, что я достоин этого места. — Магия любит равновесие. Возьмешь слишком много — и она сожрет тебя за дерзость.
Я рвал созданные вокруг меня оковы — невидимые струны силы, распявшие меня, как свинью перед разделкой.
— Ты бьешь. Я блокирую. Ты бросаешь. Я уворачиваюсь. — Вэйнитель вздохнул, рисуя в грязи за собой посохом.
Все прямо как в моих долбаных кошмарах.
Вот только пот, сбегавший по шее, напоминал, что это очень даже наяву. Что Вайолет — под Басгиатом, борется за чары; что Тэйрн разгоняет виверн, рвущих Сгаэль надо мной, чтобы не подпустить драконицу ко мне. Что со мной не так, что я подвожу всех женщин в своей жизни?
— Итак, я дам тебе последний шанс сделать правильный выбор — и покончим с этим, — сказал Мудрец, остановившись передо мной и улыбаясь, сверля жуткими глазами в красных кольцах и паутине.
Он отступил на пару шагов, потом постучал по земле посохом.
Гравитация вернула меня себе, и я рухнул на четвереньки.
— Я же говорил, что ты придешь ради любви. — Он протянул ко мне руку. — И ты пришел.
— Ты ни хрена обо мне не знаешь. — Я с трудом попытался подняться и снова упал на колени, пока Сгаэль ревела над головой в бессильной ярости.
— Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. — Вэйнитель опустил посох и оперся на него.
— Это потому, что ты Мудрец? — сплюнул я, упираясь ногами в склон холма, смотрящего в сторону Тиррендора, и потянувшись за своей силой.