Первым приходит просветление. Причем просветление кристаллов второго этапа, что было чище и мощнее. А затем тело переполняется и невероятной мощью более чем сотни капель. Их жар захватывает тело, пытаясь сжечь то. И лишь моя воля, проведенная через стихии, может сдержать ярость этой силы в узде, направляя ее в нужное русло.
В один единственный узел, расположенный на внутренней поверхности третьего грудного позвонка, уже близко к шее. Звезда тут же вспыхивает ощущением боли и энергетические инстинкты орут остановиться, чтобы не убить самого себя. Но так и должно быть.
Через секунду узел начинает трещать. А может, это трещит мой позвонок. В любом случае, сознание затапливает болью, которую я не игнорирую, но и не подавляю ее. А просто продолжаю свое дело, погружаясь все глубже в созерцание этого процесса и своей мелодии.
Пять секунд. Если говорить очень грубо, я занимаюсь тем, что уплотняю ци в узле, заставляя его из почти что незримой точки начать расти. Расти прямо внутри кости, внутри соединительных тканей, распирая их и сжигая. Весьма мучительный процесс.
Вот только одной грубостью достичь приемлемых результатов будет сложно. И вечная симфония перестраивается, смещая фокус своего звука. Мощь всех звезд больше не растекается по телу. Она формирует нечто, что можно было бы назвать волновой линзой. Когда все эманации ци сходятся в одной точке. В будущем ядре. Подобную линзу я применял и раньше много раз, создавая звезды. Но все те разы были лишь тренировками перед настоящим экзаменом здесь и сейчас.
— Хааа! — Секунд пять мне кажется, что мощность моего звука и техники медитации будут столь высоки, что меня порвет на части в прямом смысле. Но просветленное сознание стабилизировало процесс. А дальше все было уже чуть проще. И даже это «проще» несло в себе точный контроль над множеством процессов. Вливать в себя новые капли, захватывать их силу вечной симфонией и аккуратно проводить к выбранному узлу. А там, в средоточии буйства энергий, я обязан был постоянно держать все своей стальной хваткой, не позволяя энергии вырваться и сдетонировать. Ведь если взрыв одной звезды я еще мог пережить и отрегенерировать, то взрыв заготовки ядра просто распылит меня.
Пять минут. А я продолжаю балансировать, вливая в себя ци. Кристаллов теперь нужно куда меньше. Так что я даже использую свои личные запасы, запасы колодца ци, что кажутся бездонными. А фокус внимания больше смещается на стихиальную составляющую.
Десять минут. Вокруг тела уже поднимается пар. А внутренние органы сходят с ума от буйства силы. Пока что я ощущаю себя нормально. Но прекрасно осознаю, что для большинства остальных практиков даже с кристаллами уже этот момент мог стать смертельным испытанием. Даже не просто их воли и умений. А испытанием смертного тела, что просто могло не выдержать таких мучений. Возвышение всегда было связано со смертью. Я помнил это. Правда, помнил плохо, сам выстроив такой фундамент возвышения, поколебать который было сложно. Сейчас же ураган начал ломать и его, напоминая мне, что и я смертен. А создание ядра — это экзамен, где за спиной стоит костлявая с косой.