— Тогда я в душ, а ты, Ден, будь осторожнее, — сказал Макс и удалился.
Зажурчала вода.
Я сжал и поднял кулак. Сергеич сделал так же, и мы с Рамизом удалились.
Спускаясь по лестнице, я подумал о том, что за эти дни мы так привыкли к риску и опасности, то даже не попрощались толком. Словно я пошел на прогулку.
На первом этаже нам наперерез бросилась злющая зеленоглазая шатенка Виктория. Налетела, как смерч, толкнула меня в грудь и прошипела:
— Вот ты где! Просить тебя уйти не помогло, да?
В ее глазах полыхала такая дикая ярость, что на секунду я даже растерялся. Не успел открыть рот для ответа, как она размахнулась и влепила мне пощечину. Звонкий шлепок эхом разнесся по холлу, где в лобби сидели немцы: Киндерманны, Ингрид. Был еще кто-то, не разглядел сразу кто — пытался прочитать по бешеным глазам Вики, что случилось.
Эстер, поливающая пальмы в кадках, чуть пульверизатор не выронила, посмотрела на нас.
— Что случилось, Вик? — поинтересовался я, пока не заостряя внимания на пощечине.
— Ах ты скотина! Не прикидывайся! — пронзительно заорала девушка, явно стараясь, чтобы услышал каждый. — Ломиться ночью в мою комнату! Думаешь, я не поняла, что это был ты⁈
Следуя этикету общины, Рамиз принялся переводить ее слова для остальных.
Моя же оторопь сменилась негодованием. Я перехватил руку девушки, занесенную для следующей пощечины — Вика заорала, а я едва успел разжать пальцы, до того как начали крошиться ее хрящи. Все-таки я стал намного сильнее обычного человека.
— Этот ублюдок пытался ко мне вломиться ночью! Домогался! — Тряся рукой, жаловалась Вика. — Я знала, что нельзя принимать его в общину! Знала!
— Ты в своем уме? — повысил голос я. — Нафиг ты мне нужна, психичка?
Неужели все так просто, и это и есть вор уровней? Точнее, воровка. Других неадекватных людей я в общине не замечал, наоборот, у них словно срезаны эмоции. Но уж слишком явно она пытается меня изгнать, слишком топорно. Похоже, я ей чем-то мешаю.
— Извращенец! — прошипела Вика. — Все слышали? Он пытался меня изнасиловать! Ломился ночью ко мне в комнату — слава богу, я услышала!
Прекрасное ее лицо исказилось так, что я осознал две вещи. Первое: даже очень красивую девушку очень портит злоба. Всю привлекательность как рукой снимает. Второе: нет, она не играет, она реально верит в то, в чем меня обвиняет.
Оставалось понять, что к тому привело, и размотать логическую цепочку ассоциаций, после которой я из привлекательного самца, которого она хотела напоить «Розовым джином» и проводить ночью до номера, превратился в объект ненависти, которого она хотела выпнуть из общины вместе с его ранеными друзьями посреди ночи. Не вышло, и теперь она обвиняла меня в кое-чем похуже.