— Все путем, народ, я в порядке, — я поглядел на окружающую меня группу. — Я и не думал уже, что кости соберу, но при падении с трехсот метров травма головы неизбежна. Так что это пустяки.
Парни и девушки снова переглянулись.
— Какие такие триста метров? — поинтересовался Борис Юрьевич. — Ты чего, Сохатый? Ты на скалу полез во время перекура, получил по башке булыжником. Отделался синяками, но вроде цел. И вообще, ты скажи, голова кружится? Тошнота есть, сердцебиение?
Я прислушался к своим ощущениям. Нет, вроде все в порядке. Голова болит, во рту привкус ржавого металла, будто я закусил старую рельсу, но в остальном все вполне приемлемо. Может, даже опять на восхождение рискнуть?
— Все хорошо, поехали в лагерь, — я надеялся увидеть Юрку и поблагодарить, за то, что вызвал мне помощь. — Там же есть фельдшер? Он, если что, меня подлатает.
И отважно отправился к Уазикам. По дороге несколько раз качнулся, но быстро выровнялся. Мысли о том, чтобы отправиться на госпитализацию, не было. Я ощущал себя хорошо, и с каждой минутой все лучше.
— Отлично, молодец! — возликовал Крылов.
Группа отправилась следом за мной и суровый Борис Юрьевич вынужден был сдаться. Все еще ворча под нос, что меня надо отправить вниз, он шел сзади.
Но потом я остановился. Только сейчас обратил внимание. Вокруг высились горы, но не Памира, а Кавказа. Я протер глаза и еще раз огляделся.
Да, это северный Кавказ. Вон пик Коштантау, а вон Восточная Дыхтау. Мне ли не знать, я облазил эти места еще в молодости, когда обучался альпинизму. Как я мог перенестись сюда из Таджикистана?
В спину мне ткнулся Борис Юрьевич и опять пробурчал:
— Ну что, встал столбом? Давай уже, ходи вперед.
— Позвольте, а как же так? — спросил я ошарашенно. — А как мы здесь…
Да, я узнал эту местность, чтоб ее дьяволята разодрали. Это же дорога на альплагерь Ошхамахо, что в переводе с кабардинского означает «гора счастья».
Почему я знаю это? Да потому что я лазил по этим скалам, как горный козел. И дорогу эту знаю, как облупленную. Но как я здесь очутился?
— Пошли уже, герой, — Борис Юрьевич пихнул меня вперед и я послушно залез в машину.
Ох уж эти Уазики «буханки». От слова бухать, само собой. Места внутри мало, сиденья узкие, без подголовников. Я кинул быстрый взгляд на место водителя и поморщился. Никаких подстаканников, никаких ниш для документов, портов для подзарядки телефонов. Никакого кондишна, никакого климат-контроля.
Водила парень здоровенный и в теле, огромными ручищами сжимал тонкий круг душевного колеса. Приборная доска перед ним была самая архаичная, не электронная, а чуть ли не механическая, с циферблатами приборов, где стрелочки качаются от самого хода автомобиля.