Перед глазами поплыло. Горячий вал накатывал, заставляя поджимать пальчики, грудь отяжелела и стала невероятно чувствительной, но я боролась, пытаясь оттолкнуть мужчину, который, кажется, совсем потерял голову. Мгновения растянулись, точно вечность, и в этот момент я увидела мужчину…
Шикарный мужчина! О таких грезит большинство женщин. Роскошный породистый самец с волчьим взглядом. Уверенный в себе, властный, надменный, с твердой линией губ и квадратным подбородком, выдающим непростой характер.
Подозреваю, ближний круг подчиненных воет от работы с ним, он наверняка требовательный и жесткий. А вот юные барышни, которым не по статусу общаться в высшим руководством, от него без ума. Мужчина действительно непристойно красив. Темноволосый, загорелый и неожиданно светлоглазый. Убойное сочетание!
А идёт неторопливо и спокойно, почти бесшумно. Словно зверь подкрадывается к жертве. Пиджак характерно натягивается на широких плечах. Отчего–то я прекрасно представила его без него. И без рубашки тоже. Наверняка там все положенные кубики на стальном прессе – как с картинки.
Все это стремительным вихрем пролетело в моей голове. Чека была сорвана. Я проиграла борьбу с собственным телом.
– Простите… – прозвучал голос незнакомца, заглушенный сумасшедшим биением пульса в ушах.
Мне ничего не оставалось, кроме как прекратить отталкивать Оливера и изменить тактику. Потянула его за рубашку. Спрятав лицо на груди у собственного заместителя, я переживала второй за сегодня оргазм.
– Элис, что происходит?
Кажется, Оливер так и не понял, что со мной случилось. И это отличная новость!
– У меня беда! Умер любимый хорек моей двоюродной бабушки! – соврала я и, умирая от стыда, метнулась в дамскую комнату.
К себе я вернулась только минут через двадцать и, ни с кем не заговаривая и почти не отвлекаясь на приветствия – опен–спейс уже наполнился коллегами – скрылась в своем кабинете и закрыла жалюзи.
– Что с ней? – послышался голос Алисии из–за тонкой перегородки.
Секретарша заглянула в наш отдел и, конечно, отметила мое состояние. Все ей нужно знать.
– Вроде бы потеряла кого–то. Переживает, – ответила ей дизайнер, китаянка Ван Мэй. – Ее лучше пока не трогать.
Угу… Значит, Оливер уже успел пустить слухи. Вот гад, не мог промолчать!
Ладно. Пусть думают, что я переживаю о состоянии бабушки и грущу по несуществующему зверью, чем знают истинную причину моего поведения.
Самой бы ещё понять, что со мной!
Мое необычное состояние вызывало неподдельную тревогу. Желание отступило, но появились дурнота и головокружение, перед глазами иногда расплывались таблички и буквы. Я была вполне здоровым человеком, не реагировала на изменения погоды, магнитные бури и прочие далекие от сферы моих интересов явления, и сейчас пребывала, мягко говоря, в недоумении.