Япония. Префектура Хиого. Кобе.
— Отпустите!
Мое внимание привлек женский голос из переулка справа. Я ускорил шаг и заглянул за угол здания.
Темноволосая женщина держалась за сумочку обеими руками и не отпускала ее, перетягивая, словно канат. У ее ног стояла маленькая девчушка и держалась за юбку. Карие глаза почти не было видно из-за слез, что текли ручьем.
— Рот закрой, иначе я тебя здесь и прирежу, — шипел высокий лысый парень с красным платком, который широкой полосой облегал его голову. В бледном свете луны я увидел, как он выхватил из заднего кармана какой-то предмет, а следом раздался щелчок и блеснуло лезвие.
Рядом с ним было еще двое. Они обступали женщину, наседая все ближе, словно стая голодных гиен. Учитывая мое нынешнее положение — я мог бы спокойно пройти мимо. Тем более, что это смежный район с соседней семьей. Но просто так я этого оставить не мог. Днем за порядком следит полиция, а спокойствие в ночи принадлежит нам. Якудзе.
— Эй, — я окликнул их достаточно громко, чтобы на меня обратили внимание. Женщина притихла, а троица развернула головы и глаза на шум. Слегка осоловевшие и хмельные с покрасневшими белками. — Шли бы вы по домам, — сказал я им спокойно.
— А не то что, а, пацан? Ты кто такой вообще?
— Мое имя Ахиро Кэнтаро, сятэй клана Хатору семьи Куджо, — я скрестил руки на груди, загородив собой выход из переулка. Пускай это тело и не обладало внушительными размерами и широкими плечами, способными гнуть сталь, но кое-что уже могло.
Почти с полминуты они молчали, глядя на меня немигающими взглядами.
— Ты? — сказал тот, что с ножом, — младший брат якудзы?
Его гогот разорвал вечернюю тишину и резанул мне по уху. Такого неуважения я терпеть не буду, особенно от какого-то отребья.
— Вали отсюда, выдумщик, пока я тебя на удон не пустил, — с пренебрежением сказал его подельник и развернулся к женщине, хватаясь за сумку. Он рванул ее так, что дермантин разошелся по швам, а кошелек вылетел и, скользнув по земле, подкатился к моим ногам.
Я тяжело вздохнул, ослабляя затянутый на шее галстук, что до сих пор одиноко болтался поверх белой рубахи. Раз они не понимают по хорошему — придется объяснить как всегда.
— Руки убрал! — гаркнул тот, что с ножом, но было поздно. Я раскрыл кошелек, в котором лежала небольшая пачка купюр и пригоршня монет.
Я бросил взгляд на женщину с ее дочкой, и, запустив ладонь внутрь, вытянул оттуда деньги.
— Не переживайте, — сказал я ей. — Я возмещу убытки.