В конце-концов переговоры на этом уровне быстро зашли в тупик мелкие сошки в своих иерархиях, простой настоятель церкви и районный городовой договориться ни о чем не смогли.
Поэтому постепенно к церкви, что стала камнем преткновения, подтягивалось все больше и больше разномастного народа, преследующего свои интересы. А уж сколько было зевак к полнейшему неудовольствию тех, кто решил попробовать половить рубку в мутной воде.
Репортеры сновали туда-сюда, раздражая Иоанна. Все очень сильно пошло не по плану в тот момент, как он подумал, что у девки кишка тонка на него полезть без его сестры.
И ведь так собственно и случилось, да только от этого было не легче. Мужчине пришлось признать, что он сильно просчитался в этот раз. Зачем позволил позвать на помощь? Хотел себе покорную наложницу а получилось то что получилось. Но ничего, он костьми ляжет, но возьмет свое.
Только и оставалось сейчас надеяться на былую славу отца. Он был большим меценатом, не зря ему посвятили одну из фресок в этом храме.
Да только к сожалению, Иоанн свои отцом не был. Церковь очень сильно не любит смотреть на фамилии и социальный класс, по умолчанию считая их всех ниже себя. А пока в полноценную власть не вступила императрица она отрицает даже решения дворянского совета. И разумеется она воспользуется шансом втоптать дворян в дерьмо на потеху толпе, набрав еще больше популярности. Черт.
Ведь мужчина очень сильно наследил на Анне своей силой. Такое даже деньгами тяжело перебить, особенно если церковь продавит всеобщие слушания по делу. Надо сделать что угодно но дотащить дело именно до дворянского суда. Никто не захочет хочет понапрасну выносить сор из избы. Черни лучше помалкивать и вести себя так, как вела себя всегда, скандал с изнасилованием «простолюдинки» никому не нужен. Сказать бы всем им правду, посмотреть на их расширившиеся лица — и церковь тогда сама бы отдала приказ забить Анну камнями!
Вскоре показалась первая летала, принадлежащая другому дворянину. Иоанн скривился. Лютоборович, чтоб его болезнь поразила. Из всех придется договариваться именно с ним. Но ничего. Ради Анны можно и уступить что-то крупное. Главное не показать себя слишком щедрым, а то этот старик со слишком жадными глазами явно почувствует неладное…
А вот и совершенно не питающийся подаяниями страждущих главный настоятель столичных храмов и заодно креститель самой императрицы. Только ее самой здесь не хватало для полного счастья. Ему и этого старого бородача хватит!
Народ успешно выдавили отовсюду, кроме, разумеется, церкви. Прихожане отпаивали бедных детей, которые были настолько потрепаны, что на них не взглянуть без слез. Девушка была самой ценной но и на ней виднелись ожоги. Очень характерные ожоги на руках и ногах. Если до этого в версию девушки об изнасиловании поверили не все, то косвенно все указывало именно на это.