Когда я осталась в одном лифчике и трусиках передо мной вырос Волков.
Он невозмутимо и одной рукой отшвырнул парня, который вылизывал мне ноги, пытаясь добраться до трусов. Снял с себя рубашку и обернул в нее мою воинственную пьяную задницу.
Я орала, сопротивлялась, требовала вызвать охрану, потом полицию, но Волков разобрался со всем, не снимая меня с плеча, и отвез обратно в интернат.
Следующие два года меня ни с кем никуда ни под каким предлогом не выпускали…
В то отвратительное время я убедила себя, что ненавижу Волкова даже сильнее, чем в начале. Потому что он не должен быть таким красивым, или я непроходимая дура, что запомнила только это про него. Волков вообще может оказаться миражом моего пьяного шестнадцатилетнего мозга. А возможности проверить это у меня просто не было.
В отличие от меня ни у папы, ни у его товарища-сослуживца Волкова не было никаких соцстраниц, никакой информации в сети, ни одной фоточки, даже где они засветились на заднем плане.
Что я знала про Петра?
Он появился через несколько дней после аварии. Я до сих пор не понимала, почему отец выбрал его моим опекуном, своего армейского приятеля, который был для меня чужим. Может быть, папа никогда не думал, что с ними что-то случится.
Я была в оцепенении все эти дни и мало что запомнила. Петр в основном игнорировал меня, занимался похоронами и поминками моих родителей.
Сейчас я и не вспомню, казался ли он мне красивым? Большим, да. Сильным, безусловно. Но я не обращала на него внимания, я жалась к тетке и искала у нее утешение.
А на следующий день после похорон Петр собрал мои чемоданы и отправил в гимназию-интернат.
Я только помню, что тетя возмущалась и обещала мне отсудить на меня права, забрать к себе, но… Тетю я больше не видела. Она даже не приезжала навещать меня. Может это снова подстроил Волков? Не знаю… Но собираюсь выяснить и расплатиться с ним за все!
Дня освобождения из гимназии я ждала как великого искупления! Конец моему заточению. Конец одиночеству и игнорированию. Да здравствует свобода!
— Лизка, ты идешь на нашу тайную вечеринку?
Я подмигиваю сокурснику, зная о подпольной тусовке, которую мы замутили в тайне от наших преподов. Мне еще нет восемнадцати, как и многим из учеников, поэтому официально нам разливали бы только лимонад. Но на подпольной тусе будет алкоголь, танцы и парни.
Хоть какой-то вздох свободы. Хоть какая-то революция в этих стенах. Хоть какое-то неповиновение Волкову, чтоб он обыкался!
— Еще бы! Увидишь мой наряд — закачаешься.
На костюмированную вечеринку курса я одела самый распутный костюм школьницы, какой только смогла найти. Уж если отрываться, то по полной. Сегодня я собиралась лишаться девственности. Назло Волкову.
Но черт, тут я оказалась скромницей. Многие пользуясь доступом к кошельку родителей разоделись так, что мне и не снилось.
— Надеюсь, ты отличница? — спросил у меня бравый пират с отклеевшимся усом.
Я скривилась.
— Двоечница. Мне даже аттестат не выдадут, — съязвила я и показала пирату язык.
— Я люблю плохих девчулек, — тут же сообразил парень, но не успел, меня уже перехватил следующий. Тот, для кого и предназначался сегодняшний наряд. Тот, кто должен был стать моим первым.
— Привет, — протянул он и улыбнулся. — Зачем ты вводишь парня в заблуждение? Сегодня вся гимназия видела, как тебя награждали медалью с отличием.
Я смутилась и покраснела. Все или нет, но он заметил, а Волкова даже рядом не было, чтобы поздравить меня с отличным окончанием гимназии.
— Я не врала, — на выдохе сообщила я парню, обвивая его шею руками. — Я могу быть отличницей, а могу быть очень плохой девочкой.
— Проверим, — пообещал он, хищно улыбаясь и изучая мои губы.
Кажется, дело сделано. Не доглядел ты, Волков, не доглядел!