Замок Кон’Ронг.
Действующие лица.
Семейство баронов Брайс — мать — Кларисса, дочь — Джинджер.
Семейство Лоусон. Мать — Резеда Лоусон, дочери — Аликс (вышла замуж за С. Пирлена), Лирея и Медина. Сын — Люсьен.
Семейство графов Пирлен. Младший сын — Сэндер. Его супруга — Аликс, в девичестве Лоусон.
Семейство Кон’Ронг.
Мать — Дженет Кон’Ронг. Покойный супруг — Лукас Кон’Ронг. Дочери — Тиана (старшая), Кейт — средняя. Младший сын — Лесс.
Семейство Ривен — Ивар Ривен, его жена Тиана, в девичестве Кон’Ронг, сын — Андрес (прим. 17 лет).
Семейство Линос — Ивар Линос, его жена Кейт Линос, в девичестве Кон’Ронг, дети — Колин (13 лет) и Эллина (год)
Леди Нэйра Лидс — компаньонка.
Ирэна Гервайн — очень подозрительная особа, с сыном, о котором пока ничего не известно.
Над морем, на утесе стоит замок Кон’Ронг. С моря он похож на копье, пронзающее скалы, с земли — на дракона, стремящегося в небо. Одна большая башня, как тело, две других — опоры, и стены к ним, как крылья, обнимающие холм. Говорили, что первый Кон’Ронг был драконом, и замок строился для драконов.
Говорили, что он воткнул в землю копье и сказал: «На этом месте я обрету свой дом».
Говорили.
Впрочем, все хроники сходятся в одном.
Кон’Ронг был, и копье тоже было. А остальное на совести хронистов. Они напишут… в том числе и про дракона, благо, ящеры неграмотные, хроник не читают, и отравиться хронистом не могут.
Они такое напишут…
Итак, замок Кон’Ронг.
Серые скалы, серое, свинцовое море, серое небо — и громада, которая соединяет их, трепеща серыми флагами на башнях. Герб Кон’Ронга — летящая над серым морем белая птица, и когда налетает ветер, вышитые птицы кажутся живыми.
Что это за птица?
Никто не знает. Некоторые наивные люди вообще думают, что это не птица, а тот самый дракон Кон’Ронга… кто ж им запретит размышлять над вопросами геральдики?
Эту историю записал один из хронистов рода, так перевернем же переплёт книги и вчитаемся в старые строчки. Это — было…
Глава 1.
Ветерок, пролетающий над Ривен-холлом, решил снизиться и заглянуть в открытое окно, поиграл занавеской, которая робко высунула наружу кружевной краешек, зацепился за лепестки цветов в высокой вазе и сделал круг почета по комнате, которая явно знавала и лучшие и худшие времена. Когда-то Ривен-холл был и богат, и велик. Когда-то. До того, как начала крошиться лепнина, вываливаться рамы, вздуваться пузырями обивка, выцветшая от древности. Потом пришли люди — и дом ожил, встряхнулся. Обивку поменяли, но на то, чтобы восстановить лепнину, новых хозяев уже не хватило. Рамы так же жалобно скрипели на ветру, хоть и были покрашены свежей краской, а массивные двери помнили еще первых владельцев дома. Благородное безденежье, прикрытое салфеточкой из яркой бумаги, так можно было описать обстановку Ривен-холла. Под стать дому были и его хозяева.