Элен с трудом проглотила ставший поперёк горла комок. Это всё операция. Они сделали с ней что-то ужасное. На холодном металлическом столе её превратили в послушную куклу, в марионетку, к которой привязали множество ниточек. И эти ниточки находятся в руках этого страшного человека в накрахмаленном белом халате. Вспомнив о его руках, о мнущих её плоть твёрдых пальцах, Элен чуть не задохнулась от взметнувшегося в ней шквала неконтролируемого гнева. Но ничего не могла поделать. Она просто стояла и беспомощно сверкала влажными глазами.
— Мы ввели вам специальный алхимический препарат, подавляющий волю и подчиняющий сознание определённым командам, своего рода кодовым фразам, — доктор Аткинс говорил с придыханием, словно близость к девушке возбуждала его, вызвала необузданные желания. — И сказав ту или иную кодовую фразу, я смогу управлять вами. Вы меня понимаете, мисс Харт? Я полностью контролирую ваш мозг, ваш разум. Чёрт возьми, скоро мы научимся копаться в человеческих мыслях! Вы даже и не представляете, каких высот мы достигнем! Никто не представляет!
Аткинс, словно опомнившись, резко отпрянул в сторону. Как будто в последний миг сдержал себя. Элен, беспомощно глядя на него, не могла унять бьющую её тело дрожь. Определённо, это самое худшее, что могло с ней случиться. Ещё никогда она не чувствовала себя настолько униженной и оскорблённой. Наверно нечто подобное испытывают жертвы насилия. Элен показалось, что директор Мерсифэйт изнасиловал её душу. И это было воистину ужасно.
— Не иначе, ты хочешь что-то сказать, — улыбнулся Аткинс, почёсывая кончик длинного носа. Его глаза лучились самодовольством. — Я разрешаю. Говори.
И будто невидимая рука убрала душащую её удавку. Элен с судорожным всхлипом выдохнула.
— Будьте вы прокляты, подонок! Вы ещё поплатитесь! — Элен не могла двигаться, но уж точно не собиралась более сдерживаться в выражениях. Хуже уж точно не будет. — Вы просто монстр! Вы ничтожный человечек, который получает наслаждение от издевательств над девушками!
Столь вызывающие слова вызвали несколько иную реакцию, нежели она рассчитывала. Психиатр запрокинул голову и расхохотался. Мнущиеся за его спиной бугаи с прежним скучающим видом понимающе переглянулись. Видимо они действительно видели ещё и не такое…
— Милая моя! Неужели вы и впрямь думаете, что сможете вывести меня из себя настолько дешёвым трюком? — отсмеявшись, Аткинс поправил вставленный в левую глазницу монокль. — Ещё скажите, что вам жаль меня! А если бы и удалось? Что бы изменилось? Да ничего. Для вас ничего. Впрочем, мы заболтались с вами… Боже мой, мисс Харт, да вы же ещё и босы! Так недолго и простудиться. Это крыло больницы плохо отапливается и полы здесь просто сущий лёд. И рубашка на вас тонкая. Я на редкость плохой хозяин, прошу меня просить.