— Красивые они у тебя, — с уважением сказал Рик.
Ящерицы мотали головами, нюхали пустые тарелки и Рика, их шкуры блестели и лоснились.
— А то! Ты понимаешь, да, что меня — четверо? Я, вот они и ещё ребёнок. И если я — это просто я, то остальные трое будут постоянно расти.
— Да и пусть. Слушай, может, пойдём отсюда? У меня пока нет дома, но я узнаю, не продают ли чего-нибудь подходящего. Вообще дом есть, и неплохой, но он в Монте-Реале, а это далековато. Пускай и здесь тоже будет.
— Дома продаёт родственник нашего Рыжего, — вспомнила Тея.
— Родственник Рыжего? Продаёт дома? — не поверил Рик.
— Ну да. У него есть дяди, двое. Братья матери, кажется. Один — генерал Треньяк, вы, наверное, как-нибудь знакомы.
— Знакомы, да.
— А второй, младший брат генерала, бизнесмен. У него предприятие по строительству домов с магической начинкой — обогрев, вода, свет, охрана и бог знает что ещё, я не очень-то разбираюсь. Я думаю, Рыжий составит нам протекцию.
— Нам — это очень здорово звучит, не находишь?
Пока Рик ходил искать запропастившегося куда-то официанта, Тея велела ящерицам спрятаться, выбралась из-за стола и размяла ноги.
— И… что дальше? — спросила она вернувшегося Рика, тот держал в руках какой-то пакет.
— Я приглашаю. У меня не слишком просторно, но мы поместимся.
— Ладно, — кивнула она.
Он и впрямь жил на соседней улице, под крышей. Тея вертела головой, разглядывая небольшую спальню, крошечную кухню, кактусы на окнах.
— Здесь уютно, — она присела на застеленную покрывалом постель, потом подумала и забралась с ногами.
— Ты любишь арро с лимоном или со сливками? — он что-то там делал, она даже и не смотрела.
— Просто люблю, — проговорила, вызвала ящериц и разрешила им обследовать пространство.
Оба зверя с деловым видом пошли на кровать, потом на стены, потом на потолок, потом на кухню.
— Теодора, что им можно дать?
— Да что угодно, — пожала она плечами. — Они всеядные. Но, как и я, предпочитают мясо.
— Мясо только обработанное, — Рик снял с печки арро, вылил в прозрачный кувшинчик, накрыл.
Достал лимон и сливки, и захваченный из таверны сливовый пирог, выгрузил всё это на поднос и унёс Теодоре. И понял, что даже и нога почти не болит — сегодня весь день. А потом отрезал ящерицам по куску вяленого мяса и предложил с ладони. Взяли, съели. Обнюхали его. И то ладно, что пальцы не оттяпали.
— Им нужно завести корзину, — сказала Тея. — Достаточно большую, чтобы они поместились, а то у меня маленькая. Тогда они не будут скакать по головам. Наверное.
А потом можно было сесть рядом с ней, с Саваж. С Теодорой. Есть пирог, пить арро. Смотреть на её пушистые ресницы. Думать о её розовых пятках — внутри тёплых носков. Обнимать её. Говорить — о программе лечения и переподготовки, с ней это оказалось неожиданно легко. А потом она вдруг отставила чашку и пошла рыться в карманах куртки. Достала зеркало.