Зайка замялась, и я, усмехнувшись, решил ей помочь:
— Дай-ка я угадаю: ты подумала, что это прекрасный способ получить настоящее дворянство. Пусть не гербовое, зато сразу, прямо вот сейчас. Верно?
— Вы против? — посмотрела на меня Кира.
— Да нет, в общем-то, не против, — пожал я плечами. — Вопрос только один — а чем ты можешь заинтересовать дворянина? Ты не дворянка, у тебя нет могущественной родни, и у тебя, как у стольника, нет своего имущества. У тебя есть только деньги, пусть и неплохие деньги. А теперь скажи мне — какого дворянина ты привлечёшь исключительно деньгами?
— Альфонса[9]? — убитым голосом предположила Кира.
[9 — Альфонс — это герой пьесы Дюма-сына, чьё имя стало у нас нарицательным. Герои книги, разумеется, Дюма не читали (кроме разве что Кеннера), так что они используют какое-то своё слово. Ну а мы для удобства используем более привычное для нас.]
— Именно так, — подтвердил я. — Кстати, интереса ради — сколько он из тебя вытянул?
Кира некоторое время молчала, но всё же решила признаться:
— Тридцать тысяч[10].
[10 —
Напомним читателям, что тридцать тысяч гривен на наши деньги будет несколько больше двухсот миллионов рублей. Соответствие, разумеется, очень и очень примерное.]
— Неплохо! Насколько я понимаю, это практически все твои деньги. Сразу видно специалиста с опытом — у новичка вряд ли вышло бы вытащить всё за такое короткое время. А он не только всё у тебя забрал, но и саму тебя продал. Надеюсь, ты понимаешь, что вернуть эти деньги будет крайне сложно? Посоветуйся на этот счёт с Бодровым, но особенно не надейся.
— Я не надеюсь, — вздохнула Зайка. — А где сейчас Серж и что с ним?
— Тебе не сказали? Его зарезали прямо там, в гараже, и засунули в багажник его машины. В этой самой машине тебя вместе с ним и собирались утопить где-нибудь в болоте. Его никто, разумеется, и не планировал оставлять в живых — похитители прекрасно понимали, что мы бы очень быстро на него вышли. Он, конечно, сделал большую глупость, связавшись с диверсантами. Я думаю, он привык дурить женщин, и скорее всего, просто не понимал, что здесь правила игры совсем другие. Жалко его?
— Жалко, — призналась Зайка. — Он был мерзавцем, он меня ограбил и предал, и он наверняка знал, что меня убьют. Но всё равно жалко.
Женское сердце, логике неподвластное. Что поделать, такими мы их и любим.
— Хорошо хоть, что не мы его убили, — заметил я. — Мы бы никак не смогли его в живых оставить. А так мы перед тобой ни в чём не виноваты.
Кира печально кивнула, глаза у неё подозрительно поблескивали.