— Какая разница, с бумажкой или без бумажки? — с досадой ответила Ленка. — И вообще неважно, что там нарисовано. Важно, какой смысл туда вложен.
— Знаешь, я человек очень простой и не очень умный… — начал я.
— Продолжай, продолжай, — поощрительно кивнула Ленка, — ты остановился на «не очень умный».
— И как человек простой, я считаю, что искусство в целом, и живопись в частности, должны будить чувства. Если я смотрю на картину и ощущаю какие-то эмоции, то это живопись. Если я смотрю и ничего не ощущаю, то это мазня. А если для того, чтобы что-то ощутить, мне нужно сначала прочитать поясняющий текст, то это иллюстрация.
Ленка зависла. Несколько раз она начинала что-то говорить и опять замолкала.
— Я думаю, что ты слишком упрощаешь и поэтому неправ, — наконец, сказала она. — Но сейчас я не готова с тобой спорить.
— Значит, не будем спорить, — сговорчиво согласился я.
Когда-то Работный приказ, ведающий всей промышленностью княжества, располагался совсем рядом с Детинцем в старинном здании с низкими потолками и кирпичными сводами. Шло время, промышленность развивалась, а вместе с ней разрастался и Работный приказ — прирастал флигелями, пристройками, мансардами. В результате многочисленных достроек и перестроек ориентироваться в нём стало совершенно невозможно. Как обычно бывает с такими непростыми зданиями, не задержалось и с легендой о заблудившемся писце, которого послали вглубь здания в старый архив, и который не смог найти дорогу к выходу, да так и умер от голода и жажды где-то в лабиринте пристроек. Говорят, что и сейчас можно ночью встретить его призрак в районе двенадцатого восточного флигеля. Он вечно пытается разыскать какое-то уложение, и не обращает ни малейшего внимания на живых.
Всё изменилось лет шестьсот назад, когда беспардонная эксплуатация рабочих вышла из моды, и начало набирать силу движение за права трудящихся. После долгих споров и обсуждений в обществе тогдашний князь издал манифест о защите прав работников, названный в довольно забавном стиле того времени «О сбережении малых сих». Глава Работного приказа, которым в то время, кстати говоря, был мой предок Хомский, не растерялся, сумел победить в эпическом бюрократическом сражении, и полностью подгрёб под себя вопросы защиты труда.
Перед бюрократами Работного приказа открылись совершенно безграничные просторы, как новый континент перед Колумбом. Новые структуры начали плодиться, как грибы — инспекция охраны труда, комиссия по трудовым спорам, отдел профстатистики, договорно-регламентный комитет по трудовым отношениям, департамент профессионального надзора, и множество других, перечислить которых было решительно невозможно.