— Ещё раз бибикнешь — сломаю руку, — скучным голосом сказал он вместо приветствия. — Кто такие и чего надо?
Водитель уже открыл было рот, чтобы поставить наглеца на место, но Беримир остановил его жестом.
— У нас больной, и нам назначено на приём к сиятельной Милославе Арди, — сказал охраннику Беримир.
— Хомский? — задал вопрос тот, и дождавшись ответного кивка, сообщил: — Въезд на территорию запрещён. Стоянка для самобегов посетителей слева от ворот. Если больной не в состоянии идти, я вызову санитаров с каталкой.
— Я дойду, Бери, — подал голос Путята. — Если мы будем настаивать, то не получим ничего, кроме унижения.
— И зачем Милославе это нужно? — с досадой спросил Беримир. — Показывает своё отношение к нам?
— Проезд для всех запрещён, не только для вас, — подал голос охранник, с равнодушным видом слушающий разговор.
— Вот прямо для всех без исключения? — скептически спросил Беримир.
— Исключение есть, — признал охранник. — Но у вас для исключения на гербе кое-чего не хватает[7], — добавил он, бросив взгляд на дверь машины.
[7 — Арди являются боковой ветвью Хомских, поэтому и у Арди, и у Хомских один и тот же герб. Отличие только в том, что на гербе Арди дополнительно присутствуют два золотых жёлудя.]
— Бери, Милослава просто показывает посетителям, кто здесь хозяин, чтобы сразу сбить спесь со слишком наглых, — объяснил Путята.
Беримир неохотно кивнул. Он вышел из машины и подал руку матери, а потом они вместе с водителем помогли выбраться Путяте, который не очень твёрдо стоял на ногах.
— Вам точно каталка не нужна? — спросил охранник.
— Не нужна, — хмуро ответил Беримир.
— Как скажете, — пожал плечами тот. — Проходите в калитку, вон то здание впереди — это главный корпус. Заходите в парадный подъезд, там вас встретят.
Дорога к главному корпусу была идеально чистой — Беримир совершенно не удивился бы, если бы ему сказали, что её ежедневно моют с мылом. Собственно, так оно на самом деле и было. По сторонам дороги расстилался небольшой, но очень ухоженный парк с клумбами, мраморными статуями и фонтанами. Кое-где на разноцветных скамейках сидели больные, выползшие из надоевших палат на пока ещё яркое осеннее солнышко.
Отделанное мрамором здание клиники со статуями в нишах выглядело побогаче иных дворцов. Даже самые скандальные пациенты уже на подходе должны были понять, что хозяйке этого здания глубоко безразличны и их положение, и их деньги. Те, до которых доходило слишком туго, всё равно понимали это, когда попадали внутрь. Внутреннее убранство выглядело просто неприлично роскошным.