Вчера улетели вертолеты с дембелями. Равиль, Игорь Быков, Лёня Лобанов, Володя Вебер и Миша Саевич улетели в Кабул, ждать самолета, который должен будет их отвести домой, в Союз. И вместе с ними, улетела как будто часть моей души. Расставаться с парнями, с которыми мы вместе прошли огонь и воду, было тяжело до слёз.
— Серёга, брат! Я домой лечу, аж не вериться! — Равиль обнял меня на прощание, уже перед самой посадкой — Дембельнешься, сразу ко мне, в Казань! У нас там красиво, вот увидишь, тебе понравиться. Ты же любишь рыбалку говорил? Приедешь, на Волгу пойдем, на рыбалку, там такие места, что мама не горюй. Буду ждать тебя брат. И пиши, как тут у вас и чего. А, ещё, не вздумай мне тут сдохнуть!
Быков крепко пожал мне руку, и тоже не удержался от объятий. В парадной форме, с орденом и медалями на груди, с нашивками за ранения, со старшинскими погонами, которые ему вручили буквально за пару дней до отлета, он выглядел солидно. Голубой берет каким-то чудом едва не сваливался с его затылка, настолько он его задвинул назад. Если со стороны солнца встанет, и смотреть только на лицо — как образ на иконе выглядит. Лик усатого спецназовского ангела-хранителя, в голубом ореоле.
— Ну что Серый, бывай. Я за нашу группу теперь абсолютно спокоен, правильно Морозов сделал, что тебя замком вместо меня поставил. И как есть тебе скажу, без соплей. Когда ты со своим пулеметом был у нас за спиной, я всегда знал, что духи не пройдут и группу не догонят на отходе. Спасибо тебе.
Глаза на мокром месте, я едва сдерживался. Тяжёлое для меня вышло прощание.
Да. Теперь я заместитель командира группы и старший сержант. Хоть нас и не наградили за тот бой, но я получил новое звание, перепрыгнув через одну ступень, и теперь заместитель Морозова. Должностью я обязан старлейю, он сам ходил к майору, с просьбой меня утвердить, а вот звание получил благодаря замполиту отряда. Он, впрочем, как и все группы, находящиеся на вершинах по флангам той высоты, с которой мы эвакуировали погибших, видел тот самый злополучный красный флаг, ставший знаменитым даже в западной прессе. Видел и не забыл. Молодым бойцам тереть меня ставили в пример на политзанятиях.
Политзанятия после Кареры вообще превратились в какой-то театр абсурда. Замполит стоял перед молодыми бойцами, тыкал указкой в карту, рассказывал про «мужество советского солдата», а потом внезапно говорил:
— Вот Серёгин. Смотрите и запоминайте. Трое суток боёв. Раненый. Один прикрывал отход группы. Не побежал, не бросил своих, не дрогнул. А когда духи полезли со всех сторон и стало совсем тяжело — что сделал? Красный флаг над позицией поднял! Чтобы враг видел: советский солдат стоит и будет стоять до конца! Вот так воевали наши деды. Вот так должен воевать боец спецназа Советской армии!