Я стояла перед микрофоном, сжимая в руках листок с текстом. На этот раз – не про Вадима.
Про
нее
.
Про ту, что когда-то смеялась со мной до утра, знала все мои тайны… а потом заняла мое место в моей же постели.
— Готова? – Тор, звукорежиссер, посмотрел на меня через стекло.
Я кивнула.
В наушниках зазвучали первые аккорды – тяжелые, давящие, как шаги приближающейся бури.
Я закрыла глаза.
И запела.
Света, сидевшая за пультом, замерла. Ее глаза расширились.
— Боже… – прошептала она.
Я не останавливалась.
Последнюю фразу я выкрикнула так, что микрофон захлебнулся от перегрузки. В студии воцарилась тишина.
— …Вот это да, – первым нарушил молчание Тор. – У вас, русских, месть – это настоящее искусство.
Света медленно подошла ко мне.
— Ты… ты уверена, что хочешь петь это
им
в лицо?
Я вытерла вспотевшие ладони.
— Абсолютно.
— Потому что это… – она заглатывала слова, – …это не просто песня. Это объявление войны.
Я повернулась к зеркалу. В отражении стояла не та Ника, что сбежала полгода назад.
А та, что вернулась.
— Так и задумано.
Эту ночь я не спала.
После «Лучшей подруги» внутри всё горело – будто я выпила кислоту вместо шампанского. Света давно ушла в гостевую спальню, а я сидела у камина, кутаясь в плед, и смотрела, как тлеют угли.
Рука сама тянулась к гитаре.
Фараон.
Слово пришло внезапно. Таким мужчинам не нужны короны – они и так короли. Те, кто не предает. Не прячет взгляд. Не меняет правду на удобную ложь.
Я схватила блокнот и застыла над пустой страницей. Потом резко вывела первую строчку:
«Он не просит – он берет, он не боится высоты…»
К утру песня была готова.
День третий. Студия. Последняя запись.
— Что это? — Света уставилась на мой блокнот.
— «Фараон».
— Это… не про Вадима, да?
Я усмехнулась:
— Нет. Это про тех, кто никогда не станет Вадимом.
Тор, услышав первые аккорды, приподнял бровь.
— Новый стиль?
— Новый герой.
Я взяла микрофон.
«Фараон»
Он не просит – он берет,
Он не боится высоты.
Его слово – закон,
Его враги – давно мертвы.
Голос звучал низко, почти мужским. Аранжировка – тяжёлые ударные, давящий бас.
Света замерла с открытым ртом.
— Чёрт…
Я пела, глядя в стену, но видела
их
– Вадима, который сжался бы от стыда, услышав эти строки. Олю, понявшую,
какого
мужчину она променяла на жалкую пародию.
Когда последний аккорд стих, в студии было тихо.
— …Это хит, — наконец сказал Тор. — Настоящий.
Света медленно подошла:
— Ты написала это… за ночь?
— Да.
— И теперь у нас три песни. «Лучшая подруга» – для Оли. «Фараон» – контраст для Вадима. И…
— И «За бывшего» – для их общего позора, — закончила я.