— Мама, у нас все хорошо. Мы в Аддии… И мы в безопасности… С нами Гирем. Береги себя. Мы все тебя очень любим.
Слезы сами хлынули из глаз, призрачная картинка поплыла и связь прервалась. Но я уже увидела достаточно, чтобы поверить моим детям. Гирем, конечно, мерзавец. Но, кажется, в этот раз я была не права на счет него. Да, он потащил их в Аддию, но не для того, чтобы сдать Эбрахилу. А для того, чтобы спрятать там, где их точно не будут искать.
Не знаю, где он нашел это место в стране, в которой все женщины рабыни, но мои девочки не носили ошейники и одевались в привычные грилорские платья. И совсем не выглядели несчастными. Напротив, им было хорошо… Я это чувствовала.
Всхлипнула… Вытерла рукавом слезы. Сама не заметила, как намокли щеки. И теперь обветренную кожу слегка щипало. Когда вернусь домой приготовлю масляный крем с измененными травами Южной пустоши по рецепту герцогини Форент… А пока, глубоко вздохнула, чтобы прогнать эмоции, спрятала Зеркало за пазуху и отправилась спать. Время, если судить по моим ощущениям, давно перевалило за полночь. А мне надо отдохнуть. И постараться не думать о том…
— Ты как? — Аррам снова открыла глаза. Все это время он не спал и чутко прислушивался к тому, что происходило вокруг…
Я пожала плечами. Села на брошенную на пол шубу, которая совсем недавно была новой, подтянула колени к груди и честно сказала:
— Я совершила большую ошибку… И поклялась Богам убить человека, который не заслуживает смерти… по крайней мере от моей руки…
Аррам тяжело вздохнул и понимающе кивнул:
— Мы все ошибаемся, Елина… А Боги… Думаю, они должны уметь прощать людей за их проступки, если они совершены не по злому умыслу…
— В том-то и дело, — теперь пришла моя очередь вздыхать, — я не знаю, Аррам, чего было больше в моей клятве: желания защитить свою дочь или просто злости на ее отца…
Я приготовилась к тому, что всю ночь буду мучится от тяжелых мыслей. Но накопившаяся многодневная усталость оказалась сильнее мук совести, и я заснула сразу, как закрыла глаза. Правда утром проснулась почти такой же уставшей. Чтобы встать и отправиться в путь пришлось выложиться полностью. И, конечно же, мое настроение этим утром никто не назвал бы прекрасным. Оно было отвратительным.
Накопившееся раздражение искало выход, и мне приходилось постоянно держать себя под контролем, чтобы не вылить все свои «богатства» на своих людей. А они, как будто бы нарочно, делали все, чтобы плотина выстроенная из моих и так уже расшатанных нервов не выдержала.
Илайя решила, что такому героическому воину, как она, не пристало ехать в возке и потребовала привести ей лошадь. Хотя без нашей помощи еще не могла даже справить нужду.