— Благодарю, — мягкая улыбка Александра не предвещала подвоха. — Но в столь деликатном деле я, пожалуй, воспользуюсь своим.
Он аккуратно отодвинул французское перо. Легкое движение руки к внутреннему карману мундира — и на свет появился странный предмет. Цилиндр из темно-зеленого, полированного до жирного блеска малахита, опоясанный золотыми кольцами. Щелчок снятого колпачка обнажил золотое перо. Никакой чернильницы. Никаких лишних движений. Александр склонился над документом и, не отрывая руки, оставил на бумаге ровную, каллиграфическую подпись. Чернила ложились идеально, без единой кляксы. Спокойно завинтив колпачок, он спрятал диковинку обратно.
Бонапарт даже забыл о величии момента. Его цепкий взгляд мгновенно оценил суть. Автономная подача чернил? Резервуар внутри корпуса? Русский царь буднично достал работающий прототип из кармана. Это было практично. Решение вековой проблемы, упакованное в камень и золото.
— Что это, Александр? — ирония в голосе француза дала трещину, сквозь которую просочилось детское удивление. — Любопытная игрушка… Дайте угадаю. Очередное чудо вашего знаменитого Саламандры?
Вопрос прозвучал как надежда. Ему нужно было подтверждение своей теории. «Один гений. Одна случайность. Исключение, подтверждающее правило».
Александр не спешил. Он словно смаковал послевкусие хорошего коньяка.
— О нет, — он позволил себе короткий смешок. — Я же говорил: земля русская щедра на сюрпризы. — Пауза повисла в воздухе, набирая вес. — Это работа другого нашего умельца. Простой старик-механик из Нижнего Новгорода. Кулибин.
Лицо Наполеона дрогнуло. Вместо одного мифического гения на сцену выводилась целая плеяда. И эти «русские варвары» создавали инструменты, опережающие французскую инженерную мысль на десятилетия. Вещи, которых не было даже у него.
Маска невозмутимости дала трещину. Он проиграл в микроскопической, болезненной дуэли умов. Александр парировал ядовитый выпад о «единственном гении». Он нанес ответный удар, небрежно дав понять: в России самородков хватает, и они создают вещи, до которых французским механикам еще расти и расти.
Русский царь, впрочем, триумфа не выказывал, ограничившись легкой полуулыбкой. Он не солгал: ручку действительно доводил до ума старик Кулибин. Но и всей правды не открыл, умолчав, что идея, чертежи и сплав принадлежали всё тому же загадочному Григорию Саламандре. Оставив «дорогого брата» блуждать в тумане догадок, Александр наслаждался своей маленькой местью.
Когда кареты разъехались и дворец опустел, Наполеон долго стоял у окна, глядя в осеннюю темноту. Формально цель достигнута: союз скреплен печатью, Австрия обезврежена, тылы прикрыты. Но вместо вкуса победы на языке горчила тревога.