Мы прибыли за несколько дней до начала праздника. Меня попросили создать во дворе замка ледяные скульптуры дракона и сокола (гербов рода Тьер и Рюриковичей). И это при том, что на улице было плюс тридцать градусов в тени! Но я довольно быстро с этим справился.
— Красиво, — произнесла Наталия, смотря на светящиеся бирюзовым светом скульптуры.
— Ваше высочество, — поклонился я.
— В последнюю нашу встречу мы договорились, что будем обращаться друг к другу на «ты», — улыбнулась принцесса.
— Всё верно.
Я решил, как можно сильнее дистанцироваться от неё, поэтому, не прощаясь, развернулся и направился от неё как можно дальше.
— Ярар, — догнала она меня, схватив за руку. — Что происходит? Прошло пять лет с тех пор, как мы виделись в последний раз, и мне казалось, что мы смогли подружиться.
— Вам показалось, — придав своему голоса холода ответил я.
Она с грустью улыбнулась.
— Возможно… — хотела она задать вопрос, но остановилась, и спросила другое. — Ты можешь ответить, за что ты на меня сердишься? — Я дернул рукой, которую до сих пор держала Наталия, и собирался уйти. Оказалось, её чувства за это время переросли в настоящую любовь и, что ещё хуже, я не мог от них закрыться.
— Ярар, — услышал я голос матери, — тебя потеряла Ланель. Она ждёт в западном крыле.
Я с благодарностью кивнул, но не стал спешить уходить. Мне было интересно о чём будет говорить мама с Наталией.
— Наталия, твоё поведение недопустимо!
— О чём Вы? — догадываясь к чему ведёт леди Тьер, спросила принцесса.
— Ты выходишь замуж за Тимофея. Оставь свои детские мечты о Яраре в прошлом.
— Не понимаю о чём Вы, — всё ещё притворялась дурочкой Наталия.
— Скажи, ты узнавала на счёт яда, которым была отравлена? Кто-нибудь нашёл противоядие?
— Нет, — не понимая к чему ведёт Эмери, ответила она.
— Запомни раз и навсегда. И не смей никому об этом говорить. Ярару пришлось заплатить очень высокую цену за твоё исцеление.
— Что вы хотите этим сказать?
— Ярару после нескольких минут рядом с тобой становится плохо. И это лишь малая цена, которую он заплатил. — Эмери сделала паузу. — Я прошу тебя, как мать, не мучай моего сына. И забудь о нём.
Высказав всё будущей невестке, мама направилась в коридор, где за колоннами стоял я. Она могла пойти в любую другую сторону, но видимо ей нужно было поговорить со мной.
Эмери сразу же поставила полог тишины.
— Ты всё слышал?
— Да. И думаю так будет лучше для всех. Пусть думает, что мне больно. Я постараюсь эти дни притворятся, что это так и есть.
— Я рада, что ты так отнёсся к моему экспромту. — Она ненадолго замолчала, а затем спросила. — До сих пор любит?