Но мне стало душно. От духов, от разгорячённых тел, от собственного успеха. Решила пройтись, найти Артёма и, может быть, вытащить его на пять минут на балкон — подышать, посмотреть на огни города, поцеловаться, как влюблённые подростки. Я ведь тоже умею быть романтичной, просто на работе это не приветствуется. На работе я должна быть стальной леди. А с ним… с ним я могла быть просто Дашей.
Обходя зал, я заметила, что барная стойка пуста. Странно. Направилась дальше, в сторону зимнего сада — там было меньше людей и прохладнее. Высокие пальмы, белые орхидеи в кадках, лёгкая подсветка. И тишина, почти невероятная после гвалта банкета.
И вот тогда я услышала их голоса. Сначала не разобрала слов, только сдавленный смех. Женский. Знакомый. Я сделала ещё шаг, обошла массивное кашпо с кустом и застыла.
Они стояли в нише, почти скрытые огромным листом какого-то тропического растения. Артём и Светка, новая секретарша шефа, юная, глупая блондинка с силиконовыми губами и взглядом косули. Они целовались. Нет, это было не просто мимолётное пьяное чмоканье. Это был страстный, глубокий поцелуй, его руки сжимали её задницу, её пальцы впились в его волосы.
У меня в ушах зазвенело. Сердце перестало биться, оставив в груди ледяную пустоту. Я не дышала.
И тогда я услышала его слова. Чётко, ясно, будто он говорил их прямо мне в ухо.
— …успокойся, всё хорошо. С Дашей? — он фыркнул, и этот звук прозвучал похабнее любого ругательства. — Она же как холодная статуя, вся в работе. Красивая, да, но в постели — расписание поездов. С тобой я чувствую жизнь, Свет. Ты такая настоящая.
Слова падали в тишину моего сознания, как тяжёлые, острые глыбы льда, снося всё на своём пути. Мою карьеру. Мои амбиции. Мою любовь. Мою веру в него. В нас.
Я не помню, как пошевелилась. Нога сама сделала шаг назад, и что-то хрустнуло у меня под каблуком. Они оторвались друг от друга, обернулись. Увидели меня.
Лицо Артёма вытянулось, побелело. На нём был написан самый настоящий, неподдельный ужас. Светка вскрикнула и прижалась к его плечу, как будто я была маньяком с топором, а не женщиной, у которой только что украли будущее.
— Даш… — начал он, протягивая ко мне руку.
Я развернулась и пошла. Быстро. Прямо, не видя ничего перед собой. Мимо столов, мимо удивлённых лиц коллег, мимо шефа, который что-то кричал мне вслед. Я ничего не слышала. В ушах стоял ледяной вой, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: «Холодная статуя. Холодная статуя. Холодная статуя».
Я выбежала из ресторана в чёрный, заснеженный вечер. Колкий ветер тут же обжёг моё разгорячённое лицо, но я не чувствовала холода. Внутри было гораздо, гораздо холоднее. Снег хрустел под каблуками, цеплялся за подол дорогого, дурацкого платья. Я шла, не разбирая дороги, слёзы текли по моим щекам и замерзали, словно желая сделать из меня ту самую статую, о которой он говорил.