Было видно, что Архип нервничает, сильно нервничает. Да и как не нервничать, тем более, что Гнат пришел с такими новостями, которые в голове старого солдата никак не укладывались. Зачем сыну понадобилось куда-то бежать? Ну зачем? Что ему дома плохо было? Жениться надумал? Так нет же, нет. И отец ему уже невесту подыскал, да Антон все отнекивался, не хотел. И вдруг — бежать в Румынию. Ну никак это в голове не укладывается. Гнат выпил сам. Поставил пустую чарку на стол и произнес, глядя Архипу в глаза:
— Нічого кажеш не зробив? Так-так[14]…
Гнат недоверчиво покачал головой и немного прицокнул языком. Архип, как будто очнувшийся от тяжелого сна, мотанул головой, отметая какую-то пустопорожнюю мысль, но только после этого так же тихо произнес, избегая глазами пристального взгляда боевого товарища:
— Мартин Павлович його рятує, ти, Гнате, на це натякаєш?[15]
Гнат Горилко аж расплылся в довольной улыбке. Было видно, что он доволен тем, что сумел достучаться к товарищу, перевести его мысли в правильное русло, а там, глядишь, очухается старый Майстренко, начнет соображать по-человечески. Тогда и толку прибавиться.
— А що? Може бути. Може й таке бути.[16] — произнес Гнат весомо, чтобы Архип почувствовал всю ответственность момента.
— То він точно на ТОЙ берег хоче?[17] — уточнил Архип.
— Думаю, що так.
— Егегеж, думає він… Що мені робити з ним, от ускочив у халепу? А був самий спокійний з усіх. Від кого, від кого, а від Антона не очікував такої бешкети. [18]
И все-таки Архип не удержался в спокойном состоянии духа — он весь поник, еще больше уходя в тяжкие размышления. Казалось, что многолетние устои его семьи рухнули в одночасье, а он так старался, особенно после смерти жены, так хотел, чтобы его дети выросли путевыми, чтобы все было как надо. Точнее так, как он понимал это самое «надо». И тут поступок Антона, поступок, который совершенно не вписывался в его мир, поступок, с которым он не знал, что дальше делать, как его оценивать, как воспринимать. Мир его в одночасье изменился. И это изменение было для старого Майстренка настоящим шоком. Гнат, которому односельчане не зря дали прозвище Горилко, уже давно заприметил, где у Архипа находится стратегический запас такого нужного для серьезного разговора сырья. Так и не дождавшись реакции от задумавшегося не над тем хозяина, Гнат сам подошел к печи, достал припрятанный бутль, с которым вернулся к столу. Архип Майстренко, казалось, ничего не замечал. Чтобы подбодрить боевого товарища, Гнат разлил мутную жидкость по стаканам, после чего с ударением и намеком на многозначительность произнес: