— Я ослеп! — выкрикнул один из спасателей. Но нет, не ослеп, и когда сияние прошло, а мужчины замотали головами, ведь услышали гул голосов.
— А? Как?.. Даша! Даша, ты где⁈ — заозирался мужчина, сидевший на одном из обломков. Его одежда была окровавлена, как и голова, но при этом самочувствие было отличным.
— Здесь! Мы здесь! — раздался радостный голос, буквально в паре метров от мужчины. Там сидела женщина и шокированная девочка. Здоровая, целая и хлопающая глазками.
Но не только они оказались на руинах и рядом. Многие сотни людей появились снаружи! Целые, здоровые и даже здоровее, чем были. Ну и шокированные.
— Мать моя женщина, что происходит? — опешил небритый спасатель в каске.
В этот момент в больнице два санитара бегом катили медицинскую кровать с умирающим мужчиной. Они влетели в реанимацию, и врачи тут же окружили раненого, но… Он поднялся!
— Мужики… а где я? — спросил тот и слез с кровати. — Офигеть я выгляжу… — он посмотрел на окровавленную разрезанную одежду и ужаснулся, но… Ран-то не было! — Это что, прикол такой? Пранк?..
Врачи выглядели не менее удивлённо, как вдруг в реанимацию влетела девушка в белом халате.
— Пациенты! Они все исцелились! — заявила та, ещё больше шокируя врачей.
— Что происходит-то? — спросил «умирающий». — О! У меня шрам старый пропал! Спина больше не болит! И я без очков вижу!
Где-то в США.
Рядом с кроватью сидела сморщенная смуглая женщина. На её щеках имелись красные отметины в виде двух широких линий, а в руках она держала деревянную миску, из которой поила худощавого, словно мумия, мужчину.
— Пей, тебе станет легче, — сказала та и погладила мужчину по лбу. Она уже много месяцев ухаживает за своим внуком.
В тот день, когда он каким-то невероятным образом приполз к её дому, несмотря на шесть пулевых ранений, Нели взялась за лечение Чейтона. Как он до сих пор жив, она и сама не понимала, но тот даже иногда приходит в сознание.
— Борись, внучек мой, борись, — бормотала она и влажной тряпочкой провела по лбу мужчины, так как вновь начался жар. Как вдруг мужчина покрылся золотым сиянием и открыл глаза.
— Авана! — выкрикнул он и приподнялся.
Ферма.
Дом Друида.
Утро.
— Уа? — спросила меня мелкая мелочь Пелагея.
— В порядке всё, спасибо, что не плакала и не боялась, — улыбался я этой малышке. Рядом, на кровати сидели Инди с Любавой, и к обеим «подсоединены» остальные малявки. У них, видите ли, завтрак.
Сам же я так и не понял, как пролетели вечер и ночь. Я что-то делал, кому-то звонил и про сон даже не слышал.