Впрочем, это недалеко от истины, ведь из того мира были перенесены не наши тела, а лишь наши души с воспоминаниями. Так что по факту, наши тела никак не изменились. Ну, если не считать божественного исцеления, награду за победу в Игре.
В итоге вся проблема в этом переносе воспоминаний, из-за чего старое «я» и новое «я» перемешались в голове. Даже Джеймс стал более обиженным на мир ублюдком. Да и все остальные герои словно вернулись в детство. Но по факту оно так и есть… По сути, мы — молодёжь с памятью стариков. Причём память с Земли более свежая, чем память Иного мира.
Объясню. Для старого «я» прошло двадцать шесть лет. А для нового «я» — четыреста. Получается, что последний день на Земле и последний день в Эосгаре вспоминаются с одинаковой лёгкостью. И чем раньше, тем сложнее.
Но! Земная память заканчивается на «Двадцать шесть лет назад». А «новая память» заканчивается четыреста лет назад. И выходит, что всё, что двадцать шесть лет формировало меня как личность, как память свежее, чем три с половиной века жизни в Ином мире.
Объясняю ещё проще. Мне куда легче вспомнить то, чем я занимался за неделю до переноса, чем в первую неделю в Ином мире.
Вот это и создаёт проблемы в голове у героев. Эдакие сбои, когда ты уже такой весь из себя важный, старый и мудрый, а потом с тупым выражением лица пялишься на женскую грудь, как малолетка.
Это, конечно, лишь пример, и, может быть, не самый удачный, но я про то, что сейчас у героев идёт долгая адаптация памяти. Я ведь и сам с «ограниченной памятью» отличался пацифизмом и наивностью…
Ладно. Я вновь оглядел дом семейства Ласточкиных, пробуждая воспоминания двадцати пяти лет жизни здесь.
Наш дом довольно большой, всё же семейство немаленькое. Два этажа, десять жилых комнат, отдельный гараж и баня. Земли у нас тоже хватало. Множество грядок, которые я копал едва ли не с шести лет, три теплицы, курятник, свинарник и коровник с тремя коровами. А была одна корова… Хах, уж не агрохолдингские ли это?..
Ладно. Территория перед домом у нас просторная, и здесь даже можно играть в хоккей. Уличный детский хоккей, конечно же. Лет четырнадцать назад играли с отцом…
Улыбаясь от нахлынувших воспоминаний, подошёл к дому, и из него вдруг выскочила мать! Как обычно высокая, крупная, и выглядела она прекрасно. Ну, я всё же не собираюсь экономить на семье.
— Ваня! — обрадовалась мама и крепко обняла меня, а затем затащила в дом.
Я разулся в прихожей и был утащен на кухню.
— Будешь пирожки? С твоим сыром! А ещё есть… — засуетилась мать.
— Мама, я сыт. Едва не лопнул дома, — улыбнулся ей, и та остановилась и даже слегка расстроилась. — Но с собой возьму пирожков.