Все, других вариантов нет!
— Она же моя подруга! — и дорожки горючих слез потекли по щекам Ани, а я едва ли удержался, чтобы не закатить глаза.
А есть вообще разница, с кем ты был пойман? Можно подумать, что если это левая баба — то не беда. А вот если подруга, сестра или еще какая-то близкая персона, то все — прощения нет! Забавная бабская логика…
И единороги по небу летят.
— Ну видишь, не такая уж она тебе и подруга, как оказалось, — развел я руками.
— И давно это у вас? — сыпала моя невеста клишированными для подобного инцидента вопросами.
— А есть какая-то существенная разница? — пожал я плечами, правда, не понимая, для чего ей подобная информация. Что бы, что? Упиваться ей до потери сознания?
Смысл?
— Значит…
— Что?
— Ты меня никогда не любил? — и на этом месте Аня начала просто безмолвно рыдать. Грудь ее заходила ходуном, руки затряслись, подбородок отчаянно задрожал, мешая ей говорить внятно.
И мне даже стало ее немного жаль. За наивность эту, хуй пойми кем привитую. За непоколебимую веру в чудеса и в то, что люди, которые ее окружают — добрые самаритяне, а не сволочи, как я. И за то, что она была зомбирована всеми этими якобы нужными ей моральными ценностями.
Любовь!
Я не сомневался, что она существует, но точно знал: каждый из нас способен полюбить только одного человека — самого себя. Все остальное — из разряда фантастики, глупых женских романов и сказок на ночь, которые мама читает дочке, рассказывая про волшебного принца на белом коне.
Но дело в том, что мужики вообще волшебством не пахнут. Ни капельки!
— Любил, Анюта. Люблю. И буду любить, — не моргнув и глазом, соврал я, а затем добавил многозначительно, — просто мир немного сложнее устроен, чем ты себе нафантазировала.
— Я больше не хочу слушать это вранье, Игнат! Можно я просто уеду домой? — вытирая жгучие слезы со щек и некрасиво шмыгая носом, пыталась храбриться девушка, но я уже понимал, что она обречена.
— Нет, нельзя! — жестко рубанул я, порядком пресытившись этой трагикомедией.
— Но я больше ничего не хочу…, — потерянно застонала она, заламывая руки.
— А мне плевать, Аня. Ты сейчас же вытрешь слезы и нацепишь на лицо лучезарную улыбку. А после пойдешь под венец и скажешь мне «да». И это не обсуждается.
— Не обсуждается? Ты переспал с моей подругой в день нашей свадьбы! Ты предал меня! А теперь предлагаешь мне просто забыть об этом?
— Да! И ты сделаешь это. Потому что я уже забыл. Левый перепихон. С левой бабой. Без чувств. Без эмоций. Просто гимнастика.
— Но…
— А ты станешь моей женой. Любимой и единственной…