— Вот, сейчас на гору подымемся, и считай прибыли. — сообщил он, закончив травить очередную байку.
А деревенька оказалась не такой какой я её представлял. Думал будет что-то унылое, мрачное, и когда на горизонте появились сплошь ровненькие опрятные домики с красиво ухоженными газонами, даже ахнул от удивления.
— Это точно наша деревня? — почему-то в памяти Максима на эту тему ничего не было, но когда Иван странно посмотрел на меня, я понял что скорее всего «плохо искал».
— Точно. — настороженно ответил он, пытаясь поймать мой взгляд.
Я вообще старался избегать подобных моментов, и если с другими людьми это прокатывало ввиду кратковременности общения, то в разговорах с денщиком периодически случались «залёты». Он удивлялся каждый раз, но не интересовался почему я так «прокалываюсь», хотя наверняка подозревал что-то такое.
Заехав в ворота — они были открыты, мы сразу наткнулись на стайку мальчишек, которые, завидев конных, шумно разбежались, чем привлекли внимание взрослых.
А нас тут знали. Едва завидев, встретили, и проводили в дом старосты. Сам хозяин, — пожилой, но ещё крепкий мужчина с седой бородой едва не до пупка, и собранными в хвост такими же белыми волосами, не сильно обрадовался нашему появлению. Виду старался не показывать, но получалось это у него плохо.
— Нету у меня людей. Вот хоть режьте! — выпалил он в ответ на озвученное Иваном требование. Я же пока молчал, поглядывал только по сторонам, и вообще чувствовал себя здесь очень неуютно.
— Надо будет, зарэжэм! — включив акцент, денщик очень доходчивым жестом подтвердил свои слова, а когда староста попытался что-то еще вякнуть, достал из-за пояса нож, и порезал им лежащее на столе яблоко.
— Работать не кому… — уже не так уверенно, поникшим голосом, но всё еще не сдавался хозяин. — Сам же знаешь, хлеб убирать надо, потом озимые сажать. Яблоки опять же поспели… Вот как быть?
— Пятнадцать человек с тебя и с Белого к завтрему. — Отправляя отрезанный кусок в рот, проигнорировал Иван. — И смотри чтобы нормальные были. Стариков и совсем молодых обратно заверну, а с тебя спрошу. Так что не юли, не к месту это сейчас. Это понятно?
— Без ножа режешь… Говорю же, работать не кому… Кто у меня останется? Детвора да девки? Им прикажешь уборку делать?
— Да хоть бы и им. — буркнул Иван. — Ты меня знаешь, я шуток не люблю! Это понятно?
Староста нехотя кивнул.
— Понятно.
— Ну коли понятно, на стол организуй чего-нибудь, и побыстрее, жрать очень хочется. Иди.
Наверняка дядька Иван был хорошо знаком со старостой, и их словесная перепалка была своего рода представлением. Не самым, кстати и убедительным. Как-то буднично всё прошло, без эмоций. Словно это игра такая, один требует, другой отпирается. А вообще я бы мог просто приказать, при этом строе, сама деревня, как и её жители, были собственностью помещика. Не рабы, но где-то около того. Правда здешнее крепостное право — если так можно его назвать, сильно отличалось от того, которое знал я. В моём мире помещик мог делать со своими крестьянами всё что угодно. Формально были какие-то ограничения — например, запрет на убийство. Но такие случаи в суде почти не разбирались, да и наказание было строго формальным.