Стиг-Рой был если не прямой противоположностью Да-Атáна, то сильно другой стороной медали. Сухощавый, высокий, светловолосый. Черты лица резкие, нос с горбинкой, губы узкие, а взгляд жесткий. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: он главный. Что в паре с Да-Атáном, что в слиянии со Светокрылом.
“Вот ему радости будет с малолеткой возиться”, — проникся я внезапным сочувствием.
Особенно, если попадется кто-то типа Гай-Хи…
За эту мысль тут же стало стыдно. Но не потому что Гай-Хи был не так уж и плох, а потому что на мне все еще был мыслесканер. Каким бы тупым ни был Гай-Хи, сдавать его рассекателю я не хотел, еще услышит мои мысли и сразу вычеркнет Гай-Хи из списка претендентов. Но я-то кто такой, чтобы судить? Может быть, им как раз такой и нужен? Туповатый, зато исполнительный. Двоечник, зато спорить не будет. А еще — смотреть восхищенными глазами глубоко в рот…
Вот тут пришлось срочно сворачивать размышления, потому что стоило представить Гай-Хи с выражением тупого обожания на лице, как пончики в кишках повернулись вспять и запросились наружу через верхний «шлюз». Подавив тошноту глотком воды, я вернулся к мыслям о рассекателях в общем и Светокрыле в частности. Без малого пятьсот метров в длину, размах крыльев-плавников почти такой же… Шкура, или кожа, ученые не пришли к одинаковому мнению, у них была черной с узором из светоотражающих пятен. У каждого рассекателя он был уникальным, как папиллярные линии на подушечках пальцев.
Наверное, единственное, почему я все-таки жалел, что отказался в итоге от связи с рассекателем, — это потому что я никогда так и не увижу его вживую. Не поговорю с единственным известным науке представителем другого разумного вида. Да-да, разумную жизнь так в итоге и не нашли ни на одной планете, только в вакууме между ними.
Культура рассекателей была во многом утеряна, но и осталось немало… Вот только рейнджерам, связанным с этими живыми кораблями, было не до праздной болтовни. А я бы поболтал…
А впрочем, ладно. Что мечтать о несбыточном? У меня был шанс — даже два шанса. И от обоих я совершенно осознанно отказался. Потому что рассекатель — это, конечно, здорово, но к нему прилагался еще один человек…
Чтобы проверить совместимость человека и рассекателя, проводилось бесчисленное количество тестов, и окончательный выбор оставался именно за рассекателем. А вот люди… Максимум, что нам полагалось — узнать имена друг друга, прежде чем оказаться связанными навсегда. На мое счастье, обоих своих потенциальных партнеров я знал. И с обоими не был готов даже за один стол сесть — не то чтобы связать себя узами теснее, чем брачные, и крепче, чем родственные. “Уволиться” рейнджер не имел права — нервная система и самого рассекателя, и даже второго пилота подстраивалась под него, и найти замену было практически невозможно. Из-за прихоти одного двое других оставались калеками, и контракт разрешал это только в случае строгих медицинских показаний.