Они вышли на улицу, когда ночь уже укутала город звёздами.
— Ну и дела, — выдохнул Альдор, когда они отошли достаточно далеко от особняка. — Переворот. Освобождение источников. Суд над Советом. Ты это серьёзно обдумываешь?
— А ты? — спросила Илания.
Он помолчал, глядя на небо.
— Я с тобой, — сказал он просто. — Куда бы это ни вело.
Она взяла его под руку, и они пошли к форту. Огни города остались за спиной, впереди мерцал тёплый свет их дома.
Где-то в башне горел огонь — Орвин и Велем, наверное, снова корпели над книгами. Во дворе догорал костёр — ученики разошлись, оставив дежурных.
Источник гудел ровно, успокаивающе.
Что бы ни ждало их впереди, какая бы цена ни была назначена за этот путь — сегодня они победили.
Но в голове у обоих вертелся один и тот же вопрос:
Готовы ли они изменить мир?
Ответа не было. Только звёзды над головой и тихий гул источника под ногами.
Рассвет вставал над Робралом золотой и тихий.
Илания стояла на высокой башне Академии — той самой, откуда когда-то впервые увидела этот город. Только теперь башня была не старой и полуразрушенной, а облицованной светлым камнем, увенчанной шпилем с символом школы: расколотый камень и пробивающийся сквозь него росток.
Внизу просыпался кампус. Десять корпусов, пять общежитий, библиотека, арены, лаборатории. Всё это выросло из старого форта за пятнадцать лет.
Пятнадцать лет. Илания не верила, когда считала.
— Мама! — звонкий голос разорвал утреннюю тишину.
Она обернулась. По винтовой лестнице взбегал Мираил — десятилетний вихрь с её глазами и отцовской улыбкой. За ним, пыхтя и спотыкаясь, топал семилетний Леорил.
— Мама, мы сегодня идём на источник? Папа обещал!
— Обещал, — улыбнулась Илания, приседая и обнимая обоих. — Но сначала завтрак. И чтобы умылись.
— Латия уже зовёт! — Мираил схватил брата за руку и потащил вниз, грохоча сапогами по ступеням.
Илания смотрела им вслед и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не магическое — другое. То, что называют счастьем.
В большой трапезной уже кипела жизнь.
За длинными столами завтракали ученики — почти тысяча человек. Они приехали со всех концов континента: бывшие крестьяне, ремесленники, солдаты, даже пара отпрысков бывших аристократических родов, которые теперь не имели значения. Здесь считался только дар и готовность учиться.
Латия командовала на кухне, как всегда. Ей шел уже пятьдесят шестой год, но она носилась между котлами так же быстро, как двадцать лет назад. Рядом с ней, у огромной печи, стояла тоненькая девушка с рыжими кудрями и зелёными глазами — Элирия, их с Алесием дочь.