Итак. Несчастная девочка, девушка, женщина, оставленная совсем малюткой в монастыре. Чувство одиночества беспросветное, вот почему я боюсь его и сейчас. Вся жизнь за каменной стеной.
— Обидно, — скажу я вам.
Видела я все отрывками: то голубое небо и солнечные блики — это несут меня в корзине совсем младенцем, темнота, везде каменная кладка широких холодных стен и вот девочка лет девяти смотрит в окно вдаль. Как она прекрасна. Девочка? Нет, конечно, прекрасно то, что в дали, Свобода.
Калейдоскоп из осколков видений, не жизни, а существования какого-то. Одинокая, в серой одежде, склонённая голова в молитве. Уже совсем девушка. И так всегда. Почему?
А вот я совсем старенькая, вышивка в руках, огромное деревянное кресло, с резными подлокотниками. Окно, та же каменная стена, и прекрасная даль: голубое небо и изумруд листвы.
Хочу сказать, что я даже видела свою смерть, то есть смерть того тела в монастыре и как его покидала душа. Ни чего общего с фильмами, кстати. Просто оно стала пустым, я почувствовала это на подсознательном уровне. Каждая клеточка тела этой пожилой женщины стала пустой, как наполненный сосуд вдруг лишилась той живительной энергии, которую дает Вселенная. Так же сидя в кресле. Склонилась безвольно голова, и опустились руки, теряя вышивку на пол. Закончился очередной жизненный путь, странницы Души.
Не путь, а так себе. Вечное смирение.
Понимаю, что хотела бы все изменить в той жизни. Почему я не вышла за пределы монастыря, могла бы просто сбежать в какой то очень удобный момент. Ни жила нормальной полной жизнью. Что помешало тогда? Какое это время? Средневековье, точно. И соответственное поведение той, которой я была в этом отрезке времени. Поведение, присущее для средневековых женщин.
Почему средневековье? Я видела женщину, которая меня родила в той, прошлой жизни. Она была, молодой, одетой в тёмные одежды. Что-то длинное до земли спускалось с худеньких плеч. Беременная, практически девочка. Я видела её возле моря, а вдаль уходил корабль под парусами. И именно по очертаниям корабля я поняла, что это глубокая старина.
Она была совсем юной, возможно, что красивой, сейчас понятия женской красоты другие. Тогда я чувствовала, что она очень и очень несчастна. Ведь я вдруг стала находиться в ней, и все её эмоции передались мне фоном бытия.
Удивительно, но как же в утробе матери светло и уютно, такое чувство, что ребёнок там живет, как бы духовно, видя своим сознанием любовь всей Вселенной, готовясь, встретится с той судьбой, что она ему приготовила. И только от его поступков зависит каждый новый виток этой самой судьбы.